Очарованный, околдованный, или Темная фея для дракона

‒ Серый хрусталь, ‒ Тая опять широко открыла глаза. ‒ Его добывали только в одном месте и сейчас там тёмные земли, камни – самые лучшие накопители, а эти драгоценности, скорей всего, артефакты.

Лакеи поклонились и ушли, тихо прикрыв дверь, а Тая всполошилась.

‒ Нужно собираться, госпожа, опаздывать на собственный свадебный бал нехорошо, вы с мужем будете встречать гостей.

А потом было несколько часов приготовлений. Тая не стала бегать возле меня одна, она пригласила помощниц. О, это восхитительно, когда твоё тело моют, разминают и мажут разными вкусно пахнущими кремами.

Это прекрасно – чувствовать себя красивой, сногсшибательной, восхитительной.

Платье не было прозрачным, оно приобретало тот цвет, который был в обстановке, меняя тональности от света. Завораживающее зрелище. На ноги мне надели вышитые серебром тапочки, с подошвой на толстой коже, тонкие ажурные чулки, крепились к поясу завязками. Волосы уложили в высокую прическу, украсив диадемой, в уши вдели тяжелые серьги, а на шею повесили толстую цепь с подвеской.

Мне показалось, что драгоценности весили больше, чем платье и всё остальное. На одной руке был браслет на второй – крупный перстень, всё переливалось, светилось и притягивало взор.

Тая отошла от меня, когда всё закончилось, и приложила к груди руки.

‒ Вы прекрасны, госпожа фея, ‒ она поклонилась, и все четыре девушки-помощницы повторили её поклон.

Я была взволнована, я как никогда ощутила, что Ассамар Медиан – теперь я, и моя жизнь круто изменилась.

Когда за мной зашёл Валентайн, я была полностью готова к балу: и физически, и морально.

Дракон блеснул взглядом, когда открылась дверь, я поняла: ему понравилось увиденное.

‒ Ассамар, ‒ его голос был для меня словно афродизиак, по телу пробежали мурашки, а наружу запросилась фея, чтобы показать себя во всей красе. Еле сдержала порыв клацнуть зубками. ‒ Выглядишь великолепно!

Похвала от мужчины, с которым у тебя уже всё было, приятно согрела душу, а вот последующие слова ввели в оторопь, а потом и злость.

‒ Когда будем встречать гостей, будь добра вести себя прилично, не глазей на мужчин.

И я запрещаю тебе танцевать с другими.

‒ Я уже пообещала твоим кузенам танцы, ‒ вырвалось у меня.

‒ Ты поступила опрометчиво, ‒ снисходительно хмыкнул он мне, и, подхватив меня под руку, потащил на выход, ‒ нужно идти.

Очень хотелось сказать какую-нибудь колкость, но я сжала зубы и молчала. Мало ли что я жена, ко всему прочему я ещё и трофей, который вообще не обладает никакими правами.