Крутые парни

И когда Сивый уже не надеялся отыскать работу по специальности и готов был смириться и тянуть лямку в белом переднике посудомойщика, неожиданно в его судьбе вновь появился Варяг.

Господин Игнатов отыскал Сивого в тенистом парке с высокими и стройными кипарисами, напоминавшими солдат на карауле.

Подойдя к Сивому, присел рядом на скамеечку, а потом спросил по-русски:

– Закурить желаете?

За три года, проведенные в Америке, Сивый успел отвыкнуть от русской речи, и сейчас эти слова показались ему сладкоголосой песней.

Он изучающе посмотрел на незнакомца. Моложав. Красив. Элегантный костюм стоит ровно столько, сколько рядовой американец зарабатывает в течение месяца. Кто он? Предприниматель? Богатый бездельник? Или, может быть, агент российских спецслужб?

Сивый протянул два пальца.

– Не откажусь.

Задымили молча. Аромат крепких сигарет кружил голову. Хорошо! Послать бы все заботы к черту и сидеть бы вот так на этой скамеечке неделю-другую.

– Ну как, Назар Петрович, трудно сегодня с работой?

Услышав собственное имя и отчество, Сивый покосился на соседа и решил не удивляться.

– Трудно, – ответил Сивый сдавленно и выдохнул горечь жизненных неурядиц вместе с упругой струйкой дыма.

Но незнакомец, похоже, был расположен к долгому разговору. Он закинул ногу на ногу, расстегнул на пиджаке единственную пуговицу, а потом все так же с ленцой поинтересовался:

– Что же это американские спецслужбы не ценят такого профессионала? Неужели не знают, что таких уникальных специалистов, как вы, Назар Петрович, едва ли наберется во всем мире два десятка?

Подобная осведомленность начала раздражать Сивого, и, выдержав паузу, он ответил, едва разжимая зубы:

– Видно, не знают.

– Такие профи, как вы, Назар Петрович, должны заколачивать здесь десять штук в месяц.

– Послушайте, неужели у ФСБ больше нет никаких других дел? Я уже давно оставил военную службу и уехал на Запад по официальным каналам, выждав, между прочим, положенный срок.

Но незнакомец по-прежнему оставался благодушным и, кажется, не собирался реагировать на прорвавшееся раздражение. Он затягивался пахучим дымом, будто не существовало более приятного занятия, чем поглощение никотина.

– Вы меня не за того приняли. Впрочем, это и неудивительно.