Ключ ко всему

Огонь просить Вас разжечь не буду, а то второй пожар за сутки сочтут крайне подозрительным.

Ида была с ним согласна.

Дождь не прекращался. В комнате давно следовало зажечь свет.

– Я пойду. – В голосе звучала неуверенность. Девушке было немного жаль, что она не относилась к тем лэри, которую с легкостью ведут беседу, легко управляя ничего не значащими словами, и флиртуют, не преступая рамок приличий.

Рикард встал. Он был выше девушки на голову.

– Я Вас провожу. Не хочу, чтобы Вы блуждали по коридорам вечно, отпугивая сон дворцовых обитателей.

Ида сдержанно поблагодарила.

Туфли гулко стучали по древним камням пола. Шли молча. У дверей покоев Рикард сдержанно попрощался. Он был совсем не похож на Лермонта. Насколько Иде было известно, братья Фальт являлись близнецами. Но при этом были полными противоположностями. Лермонт, общительный, светлый, легкий. Доктор, стремящийся помочь каждому пациенту и Рикард – немногословный, внешне сдержанный, темноволосый. Инженер, кующий войну в своих лабораториях.

Они были как добро и зло, светлое и темное начало. Пожалуй, несправедливо называть Рикарда злом, но в нем чувствовалась какая-то первородная сила, возможно не опасная, но без сомнения фундаментальная. С ним было легко и тяжело одновременно. При общении с Лермонтом таких мощных эмоций не возникало, он был интересным человеком, но силы брата в нём не было и следа.

Ноги гудели. День вышел насыщенный. Приятно засыпать под звук дождя. Камеристка заблаговременно разожгла огонь в очаге, и к приходу Иды, в каждый уголок комнаты проникло живительное тепло.

***

В дворцовой церкви Белого Бога яблоку негде было упасть и потому налитые фрукты лежали в больших чашах слева от алтаря. Их сладкий, душистый аромат смешивался с запахом пота и одежды, долго пролежавшей в сундуках. Любимый праздник всего люда – Яблочное благословение в народе, а в церковном календаре – Благодать Бога Исаии, праздник, когда воздавали почести Белому Богу за богатый урожай и просили о теплой зиме и весне. А затем угощались яблочными пирогами и яблочным же вином.

Церковь поражала фресками и красотой витражных окон. Хор пел, голоса сливались в слаженное многоголосье. Орган для девушки стал откровением, его звучание вызывало трепет в сердце.

Архиепископ Родрик службу вел уверенно и чинно. Его мелодичный голос было приятно слушать. Как и на приеме в вестдаленской резиденции короля «Жемчужный остров», что-то в лице архиепископа вызывало подспудное чувство неправильности.