Плохая учительница, хороший снайпер

И все-таки? Зачем драконоборцам варить зелье от тошноты? Его же можно просто купить. А потом раздавать всем на входе в класс. Как в больнице — первый столик с зельями, второй — с чистой водой. Проходит студент в класс, берет стакан с первого столика, потом со второго — и садится за парту.

Ну или еще проще.

По стопке бренди на входе всем выдавать.

Хотя нет. Не годится. Уроки по анатомии и целительству каждый день. Так же и спиться недолго.

— Каррингтон? Над чем вы задумались? — грозная тень закрыла падающий из окна свет.

— Никак нет, — пружиной распрямился Алекс, по-армейски вытягивая вдоль бедер руки. Кавалеристка любила этот цирк, а довольная Кавалеристка — это сговорчивая Кавалеристка. — Никаких затруднений. Просто обдумываю формулировку.

— Это хорошо. Обдумывайте, — великодушно разрешила Кавалеристка. — Но поторопитесь. У вас остается чуть больше пяти минут.

Ну да. Остается чуть больше пяти. Потому что три минуты ты мне мозги чайной ложечкой помешивала. Алекс опустился на стул и снова взялся за перо.

Назовите причины внезапного носового кровотечения?

Ну, это просто. Перегрев, высокое кровяное давление, заболевания — острые и хронические, перенапряжение, истероидность. Алекс хотел было добавить травму, но вовремя остановился. Если дать человеку в морду, кровь пойдет не внезапно, а закономерно. Можно сказать, запланированно.

Кавалеристка любила вопросы с подвохом.

Растительные и минеральные средства от головной боли?

Ивовая кора, мята, зверобой, ромашка, гематит на виски.

Назовите все мышцы бедра.

«Gluteus Maximus*», старательно вывел Алекс, потом зачеркнул — но так, чтобы написанное легко читалось из-под прозрачной штриховки. И продолжил унылое «Musculus Sartorius, Musculus Quadriceps Femoris…».

Закончив, Алекс оглядел класс. Гулабрай еще писал, покрывая мелким круглым почерком уже второй лист. Рамджи был единственным, кто мог конкурировать с Алексом в оценках… Если бы Алекса волновали успехи парня, который приехал из малярийной примитивной дыры — а потом в эту же дыру и уедет.

Падди мечтательно таращился в окно, небрежно сдвинув в сторону свой криво оборванный огрызок. На первые три вопроса ответы были написаны, а дальше простиралось девственно-белое поле, не тронутое даже каплей чернил. Падди был верным адептом концепции «Ни грана усилия сверх необходимого».