Плохая учительница, хороший снайпер

— Вот и я о том же. Цените свою удачу, Деверли. Во-первых, вам никто не запрещает пиво. А во-вторых, общество студентов намного привлекательнее общества овец.

— Не уверена. Если мне досаждает овца, я всегда могу ее пнуть.

— А студенту вы можете назначить дополнительное задание. Когда мне было восемнадцать… — мечтательно протянул Ходдл. — Поверьте — я бы предпочел, чтобы меня пнули. Ну, что скажете? Вы согласны?

Скривив яркие губы, Деверли медленно навернула на палец локон, удивленно посмотрела на него и отпустила прядку.

— Черт с вами, Ходдл. Пускай будет академия. Но только до летних каникул!

— Ни месяца больше. На июньское усиление периметра я снова верну вас в «Томкэт».

Ботфорт с медными заклепками качнулся еще несколько раз — и замер.

— Договорились, — встала со стула Деверли. — И вы возьмете на себя все дорожные расходы. Билет на приличный дирижабль от Гвинедда до Каледонии стоит целое состояние.

— Договорились, — с облегчением выдохнул Ходдл. Разговор прошел легче, чем он ожидал. — Я даже сам его закажу.

Кивнув, Деверли подхватила с пола огневой жезл и направилась к выходу. У самой двери она остановилась:

— Признайтесь, Ходдл: вы ведь сами хотели бы зарядить Каррингтону грязью в физиономию.

— Но я не зарядил, — широко улыбнулся Ходдл. — Именно поэтому я всеми уважаемый полковник на службе Ее Величества, а вы едете в Каледонию.

— Туше, — ухмыльнулась Деверли и закрыла дверь.

Глава 2. О пользе молчания

Под приличным дирижаблем полковник Ходдл подразумевал тот, что не теряет болтов прямо в воздухе.

Увы, выяснила это Хизер уже в порту, и отступать было поздно. Поднявшись по узкой скрипучей лесенке, Хизер заняла место в кресле. Когда-то пронзительно-малиновый, дешевый вельвет обивки выцвел, покрывшись на подлокотниках глянцевыми залысинами. Брезгливо поддернув рукава щегольского редингота, Хизер повернулась к окну. За бортом гондолы текла пестрая река пассажиров, сквозь которую прорывались носильщики с тележками, энергичные и маневренные, как паровые ботики.

— Добрый день. И в кои-то веки он действительно добрый!

Хизер удивленно повернулась. Молодой брюнет с яростно нафарбленными усиками приподнял котелок, опустился на соседнее место и тут же придвинулся поближе. На Хизер рухнуло облако аромата пачули, плотное, как дым из фабричной трубы.

— Что делает столь очаровательное создание в чреве этого издыхающего чудовища? — брюнет очертил широким жестом пространство гондолы.