Ровельхейм: Право на магию

Пусть мода кардинальным образом сменяется не так быстро, не с годами, а скорее с десятилетиями, одежда этого старика была откровенно устаревшей. Такое не носили уже несколько сотен лет – я видела эти широченные пышные воротники и островерхие шляпы в учебниках по истории Империи. Древней истории.

– Вы… Интальд? Интальд Премудрый?

– Тогда меня называли Интальд Ровельский, – церемонно поклонился старик.

– Но зачем Вы звали меня? Двенадцать лет… Вы знали меня ребёнком?

– Я не знал тебя – девушку-мага по имени Ардинаэль.

От потрясения я долго не могла подобрать слова, боясь озвучить свои выводы.

– Вы хотите сказать…

– Ты моё последнее дитя, Ардинаэль. Последний потомок моего некогда великого рода.

– Но я же просто сирота… Я не помню ни своего детства, ни родителей. Я не понимаю…

– Зов крови не обманешь, чем бы его ни заглушали. Сядь, дитя. Снаружи время почти вышло, но здесь оно бесконечно. Я расскажу тебе всё.

Старик взял меня за руки и усадил в густую траву.

– Некогда, ещё в земной жизни, моя прекрасная супруга подарила мне шестерых детей. Мне посчастливилось застать и их детей, а после дождаться и правнуков. Мой род множился мне на радость, и казалось, что нет уз прочнее и долговечнее этих, а потому я со спокойным сердцем покинул этот мир. Тысячи моих потомков родились и умерли за сотни лет, десятки из них прошли через Врата, будучи наделены магией…

«В роду уже была магия, и много раз», вдруг вспомнились мне слова Воракиса.

– Пока существовал мой род, жила и сама Академия – главное и любимое моё детище, связанное кровным ритуалом с остальными. Но это не могло продолжаться вечно… Я чувствовал, как со временем ослабевают нити, истончаются связи. Пока двенадцать лет назад последние не оборвались разом. Но Академия выстояла, а, значит, в мире ещё оставались крупицы моего рода. Увы, я больше не чуял никого из них, не мог дотянуться… В призрачной надежде, что у кого-то из последних моих детей окажется магия, я начал искать самые крохотные её проявления, чтобы призвать сюда.

Кандалы Тротта. Наспех или неумело сработанные, как потом отметили мэтры, а потому не сумевшие полностью сдержать мой дар, принимаемый в обители за криворукость.