Ровельхейм: Право на магию

И совет не вмешивается в студенческие склоки, они рассматриваются только мной или преподавательским составом. Я уже принял решение, и оно не оспаривается.

В этом театре абсурда мне отвели роль декорации. Зачем выслушивать, разбираться, когда с одной стороны выступает цвет Империи, а с другой – безродная выскочка без магии? С тем же успехом я до хрипоты могу доказывать свою невиновность стенке. Да крыжт с ними со всеми…

Ну, что там, говорите? Непомерный штраф, который я буду выплачивать до конца жизни? Годовая отработка во всех уборных Академии? Прилюдное покаяние? Или просто отдадите в личное услужение Виларии? Но ректор был краток:

– Вы отчислены, Нит-Истр.

Мне дали время до полуночи, чтобы покинуть Академию. Лишь в этом случае милостиво пообещали, что семья Цольдерс не станет заявлять о нападении и «краже». Приговор ошеломил только меня. Мои недруги восприняли отчисление как должное, в очередной раз убедив меня в сговоре. Виларии достаточно было намекнуть Валдану, что таким, как я, здесь не место.

Действительно, а кто я в глазах ректора? Потраченное впустую время, магия никакая, дар непредсказуем и опасен, ни имени, ни щедрых пожертвований от семьи. А ещё перешла дорогу императорскому наследнику.

Нет, я, конечно, понимала умом, что дольше первых экзаменов здесь не продержусь. Но ведь было ещё почти два месяца в запасе… Несколько недель чудесной студенческой жизни, новых знаний, новых знакомств. А мои друзья! Горше всего будет расставаться с ними.

Ни один мускул не дрогнул на моём лице, когда ректор сказал своё слово. Если Вилария и ждала слёз и просьб, то не в этот раз. Молча кивнув ректору в знак того, что всё поняла, и, одновременно распрощавшись, я вышла из кабинета.

– Ардина, деточка!

На выходе из башни меня нагнал мэтр Эрдис. Старичок выглядел не на шутку взволнованным.

– Мистрис Нерайя рассказала мне что-то невообразимое, я ушам своим не поверил…

– Я тоже не поверила, господин Эрдис. Увы, высший суд постановил, что всё это правда, – я скорбно развела руками.

Хотела сказать это цинично и спокойно, но голос предательски дрогнул. Я уже привыкла считать артефактора своим патроном и даже делиться с ним некоторыми переживаниями. Но выглядеть сейчас беспомощной не хотелось даже перед ним. И всё же у господина Эрдиса жизненный опыт был побогаче моего, он сразу уловил моё истинное состояние.

– Милая, пойдёмте-ка, чаю выпьем да поговорим, – он заметно опечалился.