Ровельхейм: Право на магию

А на развёрнутой иллюзии команды продолжали свой нелёгкий путь…

Вот капитан Кло упал за несколько шагов от камня, но никто уже не смог прийти ему на помощь. Вот ещё одна девушка рухнула под тяжестью рубина… Я закрыла глаза и перевернулась на спину. Рук и ног я не чувствовала вообще.

– И это отборочные туры? – простонал Норк. – Да мы завтра как беспомощные щеночки будем…

Мне на лоб опустилась горячая ладонь, забирая с собой боль. Видимо, целители дошли и до нас. Как же хорошо, не отпускайте… Вторая рука слегка сжала мои пальцы, вложив в них что-то мягкое.

Я с усилием разлепила веки. Но спасительные руки уже исчезли. Его светлость арн Шентия выпрямился и зашагал прочь.

Через пару минут испытание закончилось для всех. Мы справились с ним четвёртыми по счёту. Но, с учётом баллов за первое задание, в турнирной сетке оказались третьими. Три команды не справились с испытанием вообще, и лишь пятеро вышли в полуфинал. Сжимая в руках свои шерстяные перчатки, забытые в снежном лесу и возвращённые его светлостью, я присоединилась к всеобщему ликованию.

В ванну! Смыть с себя грязь, усталость, часы напряжения. Мистрис Нерайя с помощниками до меня не добралась, но его светлость сумел снять бо́льшую часть болевых ощущений. По крайней мере, ноги уже не подкашивались и руки не висели плетьми. Но так быстро ушёл...

А хорошо справились, я считаю. Дружно и слаженно сделали, что смогли. Я плавала в горячей просторной ванне, обдумывая две вещи.

Первая грела не хуже воды. Мне, не стану отрицать, ужасно приятна была забота его светлости.

Даже про перчатки вспомнил, подумать только. Значит, заметил, вернулся за ними, нашёл. И пусть это шло вразрез с категоричным «не появляйся на глаза», мне вдруг подумалось, что поступки важнее всяких слов, даже грубых.

Вторая мысль тревожила. Мёркесиды. Гадкие мелкие кровопийцы, прячущиеся на Изнанке: так уж они приспособились охотиться. Всех искусали, на Станке вообще попировали вдоволь, а меня ни один не тронул. А когда я отвлекла их от Станки, приманив на кровь, то самые жадные и быстрые погибли первыми, спугнув своим предсмертным писком остальных.

Я долго не хотела вытаскивать это слово из задворок сознания, но не врать же самой себе… Они отравились. Мёркесиды отравились моей кровью, той самой «вкусной и ароматной», что свела с ума мэтра Воракиса.

А что, если его яд до сих пор во мне? Зелье мистрис Нерайи избавило меня от санг-привязки, но вдруг не очистило кровь полностью? У всего ведь есть последствия… Мне стало страшно.