Наследница долины Рейн

И только выскочив на улицу, где прогуливающиеся мужчины и женщины были похожи на добропорядочных жителей, я с облегчением выдохнула, ноги чуть подкосились, а сердце застучало ровнее.

— Надо же было ему именно сегодня прийти на рынок, — сердито прошипела, озираясь. С привратником мы где-то разминулись, и придётся самой выбираться отсюда. Наконец, выбрав безопасный выход на рынок, в который только что прошли две милые дамы, я, расправляя чуть примятый подол, пробормотала, — надеюсь, Шилох меня ищет.

— Мадам, это вы мне? — прервал моё бурчание невысокий, худой, с проницательными голубыми глазами мужчина.

— Нет, — коротко ответила, неловко улыбнувшись.

— Понимаю, я тоже порой предпочитаю поговорить сам с собой, занятная беседа иногда выходит, — произнёс мужчина, чуть склонив голову, добавил, — позвольте продолжить свой путь.

— Эээ… я бы на вашем месте поменяла маршрут, если вы, конечно, не спешите на встречу к трём внушительных размеров приятелям, — предупредила, заметив, как он заворачивает к переулку, откуда я только что спасалась бегством.

— Благодарю, — лукаво подмигнул весельчак и, резко развернувшись, направился в противоположную сторону. Я тоже не стала больше задерживаться и устремилась на рынок к Шилоху, спеша скорее закончить с покупками и покинуть Диншоп.

Глава 8

После неудачного посещения соседнего городка прошло уже три дня. Всё это время я без устали исследовала пустующие комнаты, обнаружив в одной из них тайник в стене, в котором лежал мешочек с тремя фарингами и любовной запиской от некой Летты.

Находке я была рада, ведь после закупа необходимых продуктов в моём кармане грустно звенела горстка медных монеток, на которые можно было купить лишь пять булок серого хлеба, три литра молока и одну тушку птицы. Две других комнаты порадовали меня хорошей, крепкой обувью, которая пришлась мне впору, и тёплой курткой, её требовалось починить, но всё же она была ещё вполне сносной.

Кстати, я разобралась с горячей водой, и теперь за два часа до принятия ванны я в небольшой каморке за кухней растапливала печь, которая, в свою очередь, нагревала бак. А вот воду в него заливал Шилох, оставшийся вместе со мной в поместье. Пить старик не бросил, но делал это умеренно и вечерами, когда был уверен, что я его уже в дом не позову. О том, что он всё же употреблял, указывала лёгкая помятость и отёчность лица, неприятный запах и жажда.