Мертвец – это только начало

– Правильное решение, – согласился Стась. – Присаживайтесь, – гостеприимным жестом указал он на свободный стул.

Зоя поспешнее, чем следовало бы, села, вызвав у Куликова едва заметную улыбку.

– Ой, если бы ты знала, Оленька, как я по тебе соскучилась, – источала дружелюбие Зоя, – мы с девочками тебя часто вспоминали. Все думали, где ты, чем занимаешься. И надо же, ты здесь. Я им обязательно о тебе расскажу.

– Уж непременно расскажи, – учтивая улыбка Ольги переродилась в едкую гримасу, – сделай такую милость.

Стась посмотрел на каждую из девушек, после чего недовольно протянул:

– Что-то я ничего не понимаю. У меня такое впечатление, будто вы гораздо больше, чем… обыкновенные подруги.

– Ты совершенно прав, Стась, – теперь лицо Ольги вновь сияло обычной благожелательностью, – у нас с Зоей давние отношения. – И, едва сдерживая прорывавшееся бешенство, она потянула Зою за рукав и жестко произнесла: – Пойдем-ка, подруженька, в сторонку, у меня к тебе есть небольшой разговор.

Куликов сконфуженно улыбался. Он понимающе поднял руки вверх:

– Как же я могу отказать, если женщина просит? Вы свободны, дамы.

Зоя поправила сползший набок вырез и сказала капризным голосом:

– Что ты делаешь, ты порвешь мое новое платье.

Улыбка Ольги превратилась в оскал:

– Ничего! Профессия у тебя прибыльная, купишь еще.

– Послушай, что ты о себе возомнила? – грубовато произнесла Зоя, поднимаясь. Сейчас она мало напоминала царицу зала, какой казалась каких-то несколько минут назад, теперь это была торговка, раздосадованная упрямством покупателя.

Ольга крепко дернула ее за руку и сквозь зубы, с ненавистью, на которую способна женская натура, процедила:

– Или ты сейчас же пойдешь со мной, или я выцарапаю тебе глаза на виду у всего зала.

Несколько секунд Зоя молчала, раздумывая, а потом, нервно улыбнувшись, ответила:

– Ну пойдем.

Неслышно, как это умеют делать только служащие ресторанов, из-за спины появился официант с подносом в руках. Быстрыми умелыми движениями он расставил на столе заказ, не без некоторой торжественности установил в самый центр бутылку шампанского и с проворством шаровой молнии исчез, оставив после себя аромат приятного парфюма.