Я не была твоим врагом

— Ты… — едва не задохнулась от возмущения, посмотрев прямо в глаза непонимающему очевидных вещей мужчине, — Эйли умная, ответственная, но очень одинокая девочка. Ты понимаешь, что из-за силы и твоих предупреждений ты сделал из неё какое-то чудовище? Пока ты не появился, Огонёк ел печенье и не собирал…

— Нельзя давать имена саламандрам, — невозмутимым голосом произнёс Алан, пытливо в меня всматриваясь, я же, чувствуя, что ещё немного - и взорвусь, сквозь зубы процедила:

— Кто сказал, что нельзя?

— Нельзя, — повторил мужчина, чуть подавшись ко мне, а я, с трудом сдерживаясь, круто развернулась и устремилась к двери, иначе наговорю много лишнего, на ходу бросив:

— Мне надо проверить состояние Дуга.

***

— Конвили ушли, — произнёс Бойд, проходя в кабинет, где я вот уже час прокручивал в голове рассказанное Эйли, но вопросов меньше не становилось, — не могу понять их мотива, зачем они подступают к замку? Чего хотят и почему именно сейчас… Алан, ты меня слышишь?

— Слышу. Конвиль всегда отличался своими странными и часто неразумными действиями, одно его нападение на Дуга не поддаётся никакому объяснению.

— Как Дуг? Слуги говорят, ему лучше.

— Лучше, — коротко ответил, снова мыслями возвращаясь к своей жене, поступки которой тоже не поддавались никакому объяснению.

— Что случилось? — тотчас требовательно спросил друг и выжидающе на меня посмотрел. Бойд - единственный человек, с кем я был откровенен, но сейчас я колебался, и это не осталось незамеченным, — Сесиль? Она уезжает…

— Знаю.

— Из-за ожога? Девочке было четыре года, с тех пор она контролирует себя и ни к кому не прикасается, — с кривой ухмылкой произнёс побратим, не скрывая своего отношения к Сесиль, — да и под рукавом ничего не видно.

— Утром Эйли обожгла Таллию, — задумчиво протянул, успев заметить, как поморщился Бойд, и, предугадывая его вопрос, продолжил, — моя жена обвинила меня в том, что произошло, и сказала, что моя дочь одинока и я своим отношением сделал из неё чудовище.

— Что?! — потрясённо выдохнул Бойд и, с недоумением на меня уставившись, медленно чеканя каждое слово, произнёс, — ты говоришь о своей жене? Таллии Девон, ярой противнице всех одарённых?

— Моя жена - не Таллия Девон, — наконец вслух изрёк то, что не давало мне покоя вот уже второй день.