Катастрофа на драконьем факультете

Вот эти издержки я совсем в расчет не принимала — дорогим способом он решил купить повышение социального статуса, ничего не скажешь. Хотя его друзья и партнеры об этих местных делах вообще ниоткуда узнать не могут.

Дальше они уже переговаривались коротко и деловито. Судя по всему, ректор был только рад предлагаемому разрешению вопроса — и все драконы на драконьем, и академический бюджет пополнился. Я бы очень хотела никуда не переводиться, но вмешиваться в серьезный разговор взрослых мужчин не осмелилась. Потому стояла у двери и старалась радоваться — ведь моя мечта была именно таковой, а это просто боязнь перемен, которая неизбежно настигает каждого, когда мечты начинают сбываться.

— Я вас обоих поздравляю! — ректор спешил закончить встречу. — Ты, студентка Реокка, успела разругаться с драконами, не называясь драконом. Молодец! У меня от тебя все больше мурашек. Выживешь до конца следующего семестра — с меня еще пятьдесят золотых. А вы, господин Реокка, слишком сильно на жену не злитесь. В конце концов, рассматривайте подобный поворот как серьезную инвестицию в дело — сомневаюсь, что кто-то из драконов согласился бы работать в торговле, не будучи вашей родней.

— Я и радуюсь, — скривился Тристан. — Как умею, так и радуюсь.

Осталось еще одно испытание — последнее. Плату следовало внести через канцеляра. Я предусмотрительно пряталась за «отцовской» спиной, чтобы старый секретарь меня не разглядел. Но он каким-то невероятным образом меня узнал:

— Опять ты, девочка? Помню, помню, ты еще тогда заявляла, что на драконий хочешь.

— Я… да!

— Где расписаться, уважаемый? — угрожающе поторопил господин Реокка, заодно прикрывая меня. — Поторопимся, у меня много дел.

— Поторопимся, поторопимся, — старичок демонстративно неспешно перебирал бланки. — Но кажется мне, что документы эти другая девица подавала. Сестрица, что ли? А ты же называлась каким-то иным именем, непривычным… крестьянским. Норка? Эм-м… Лорка?

Я разволновалась примерно так же, как в тот самый день, когда впервые сюда явилась:

— Называлась, дяденька… Так с перепугу и не такое ляпнешь…

— Понятненько, понятненько, — вторил он самому себе, пряча хитрую улыбку под сморщенный кулачок.

За это время Тристан успел придумать более-менее достойный ответ:

— Так мы ее дома Лоркой называли. Я же сразу чувствовал, что не моя она дочь, вот и срывался — крестьянским именем звал, чтобы не забывалась.