Скандал на драконьем факультете

— Я предложила выполнять честную работу, а не называться чьей-то вещью!

— Это одно и то же. Ты ведь предложила это мне — то есть сама породила исконное драконье желание загрести под себя всё, что можно загрести.

У них какая-то нездоровая психология, мне не понять. Но я уже сделала выводы о том, что все существа разные, и их природа — это не то, что меняется по их велению. Если дракону нужно грести с криком «мое», так пусть гребет, лишь бы я в процессе не пострадала. Потому отмахнулась, сбавила тон и согласилась:

— Хорошо, я, кажется, поняла.

Я сама назвалась твоей, хотя так не говорила, потому не имею права называться чьей-то еще. А они, наглецы такие, воспользовались твоим замешательством и тоже попытались под себя подгрести — не потому что сволочи, а потому что драконы. Но пока наша сделка в силе, я выполняю только твои распоряжения. Все верно?

— Грубо, но верно, — он отчего-то снова начал улыбаться. А это означало, что сами мои простецкие определения его не раздражали.

— Отлично! — продолжила я.

— Тогда жду твоих заданий! И называй как привык — переживу. Я вообще, наверное, уже ничего не испугаюсь после того, как тебя переживу.

— Меня переживешь? — его настроение все сильнее поднималось. — Интересная формулировочка. Особенно если учесть наши продолжительности жизней.

— Я имею в виду эту сделку, конечно. Так что начинай уже. Раньше поступим — раньше выпустимся, как говорится.

— А я не придумал, говорил уже. Да и завтра сложный практикум, надо готовиться.

— То есть я свободна на сегодня? — уточнила с надеждой.

— Нет. Пойдем. Будешь сидеть и ждать, когда я придумаю что-нибудь отвратительное. Но если вздумаешь снова пришивать пуговицы моему соседу, я ему уши оторву. Хочешь взглянуть на оторванные драконьи уши?

Меня на самом деле смешило это собственничество на пустом месте. А ведь я о нем даже в своем селе слышала — жадные драконы не умеют делиться. Но проявления были почти карикатурными, словно Сат сам за собой никаких отклонений не замечал.

В итоге моя работа превратилась в какой-то идиотизм — вышивкой заниматься веселее. Я просто сидела в комнате Сата, а он молча готовился к занятиям. Его сосед, которого, должно быть, приструнили немного раньше, с улыбкой время от времени поглядывал на меня, но ни о чем не спрашивал. И чего, интересно, улыбается? Чтобы я от скуки какую-нибудь подоплеку придумывала? Так с этим я и без двусмысленных взглядов хорошо справляюсь.

— Сат, — позвала через полчаса.