Скандал на драконьем факультете

Вот и финал, какая я молодец, все сама — своими ручками и талантами. Теперь можно не переживать. Но и, конечно, больше не нарываться. Я приняла единственно верное решение: если видела драконов издали, то просто сворачивала в сторону — и плевала на то, что они могли заметить меня. Все выиграют, если мы вообще за ближайшие четыре года не окажемся в метре друг от друга. Драконы могут считать меня жуком, недостойным их внимания. А я — я с такого расстояния тоже могу считать их жуками, не достойными уже внимания моего.

Я прокалывалась на этом уже уйму раз, но жизнь меня ничему не учит: едва только стоит произнести мысленно «ну все, теперь-то у меня все отлично», как сразу же происходит какая-нибудь бесовщина, предугадать которую заранее попросту невозможно.

Вот этого удара я определенно не ожидала. Более того, когда он произошел, я готова была сжевать собственный язык за все слова, которые он произнес. Добавлялась не только тяжесть осознания, но и угрызения совести, поскольку заодно я этим самым неуемным языком подставила и Клариссу.

К этому времени мои отношения с лисами, а уж особенно с Орином и Оли, можно было назвать великолепными — они все еще часто бурчали себе под нос ответы, но уже никогда не проходили мимо без приветствия, я уж не вспоминаю об их многократной помощи. И все это благоденствие заставило меня начисто позабыть предупреждение грубоватой комендантши, госпожи Найо… а ведь именно она и только она по непонятной причине меня предупреждала.

После очередного выходного я приветливо помахала рыжим знакомцам, когда увидела их в учебном корпусе в перерыве между занятиями. Но Орин с сестрой, широко заулыбавшись, потекли в мою сторону. Теперь, когда я изучила многие их повадки, придумала новые определения для движений. Когда все остальные бегут, лисы плавно текут, хоть и так же передвигают конечностями. Разумеется, я остановилась, поскольку у меня было время послушать историю об очередном удачном романтическом свидании и с другой стороны.

— Какая приятная встреча, — замурлыкала Оли в одно ухо.

— Чрезвычайно рад тебя увидеть, — вторил ей братец на той же ноте, а затем добавил неожиданное: — Дорогая Лорка.

Я обмерла. Сложно изображать, что послышалась какая-то оговорка, когда сначала бледнеешь, а потом замираешь, как под гипнозом.

— Что, прости? — я все-таки нашла в себе силы уточнить.