Мама для Совенка. Часть первая

— Стоять! — гаркнула она, пытаясь остановить Ветерка, но та даже мордой не повела и, резко ускорившись, вспрыгнула на ближайшую скалу. Юля от страха дернула ремень, Ветерок недовольно зашипела, извернулась, намереваясь цапнуть наездницу и разом опровергая свой мирный и послушный нрав. Остановиться она и не подумала.

— Стой, зараза!

«От меня решили избавиться», — пронеслось в голове девушки, руки налились слабостью. Ветерок, ощутив отсутствие контроля, ударилась во все тяжкие. Юля даже глаза закрыла, чтобы не видеть совершенно отвесные скалы, по которым они ползли.

Все силы уходили на то, чтобы держаться. «Не дождетесь!» — Пальцы упрямо цеплялись за седло. Сердце замирало от каждого вывалившегося из-под когтей твари камешка. Вниз смотреть было нельзя, ясно же — грохнешься, костей не соберешь. А то, что они поднялись высоко, было понятно по усилившемуся ветру, который норовил оторвать от скалы.

Ругать тупую тварь Юля устала, да и бессмысленно было — если та ошибется, рухнут вдвоем.

— Милая, не умаялась? — Она решила сменить тактику, открыв по такому случаю глаза.

Господи, лучше бы не открывала. Вид, конечно, потрясающий, но не когда висишь, прижавшись к спине ящерицы, а внизу метров пятьдесят пропасти. И стало понятно назначение деревянных колодок для ног — чтобы не содрать кожу об острые камни при подъеме.

— Передохнем, дорогая?

Докатилась — разговаривает с ездовой ящерицей! Еще и вокруг ни души. Высшее общество провалилось в полном составе, и на этой скале Юля была одна в компании с вальшгасом.

А тот и правду решил передохнуть. Устроился на узком карнизе. Прикрыл глаза, намереваясь задремать.

Вот здорово! — разозлилась девушка. Сначала затащила неизвестно куда, а теперь дрыхнуть собралась, тварь! Хотела пнуть или стукнуть ее по макушке, как над головой раздались мужские голоса. Знакомые такие...

— Как успехи с ассарой?

Третий:

— Я решаю этот вопрос.

А вот и Четвертый:

— К драгоценностям она равнодушна, власть ее скорее пугает, чем прельщает, а мужчины...

— Я в курсе, что ты не смог удержать ее ночью.

Теряешь хватку, брат.

— Просто не хотел пугать, — возразил Четвертый, и Юля ощутила, как румянцем вспыхивают щеки, а внутри поднимается злость.

— И когда ты скажешь, что мы ее не отпустим и она должна будет остаться с Шестым?

— Не торопи меня, — огрызнулся Четвертый, — думаешь, легко понять, что творится в голове у этой женщины? Я ищу подход.

— Поторопись, брат. Мне не нравится, что эта женщина начинает слишком много для тебя значить.