Мама для Совенка. Часть первая

Его высочество отстранился, окинул Юлю насмешливым взглядом и вынес вердикт:

— Трусишка. Твоя комната направо. Считаю до трех, если останешься, — он наклонился, горячий шепот оплавил кожу, — я тебя не отпущу. Раз...

Юля дрогнула, приходя в себя и выныривая из сладкого дурмана под именем «Его высочество Четвертый Великолепный».

«Два» ударило в спину, когда она неслась в сторону двери, «три» осталось от нее отрезанным. Сердце билось как сумасшедшее, ноги не держали, и Юля прислонилась к прохладной каменной стене, чтобы не упасть.

Выдохнула, приходя в себя. Внутри разрасталась паника. Она только что обозвала его высочество кобелем! Доигралась. Нет чтобы пощечину дать. На крайний случай взвизгнуть, обозвать нахалом, но кобелем!

«Да, Юля Андреевна, — сказала она себе, глядя в залитый синей подсветкой пустой коридор, — нельзя тебе во дворец. Как пить дать опозоришься».

То, что ее отпустили и не поволокли в темницу, можно списать лишь на смятение его высочества. Настолько понравилось? — засомневалась Юля.

Но принц не выглядел зеленым юнцом, чтобы впадать в эйфорию от одного поцелуя, да и целовался так — сердце сладко заныло, — что мысль о кобеле казалась самой верной.

Пронесло, решила она, отлипая от стены.

Юля кинула последний взгляд на проклятую дверь и шагнула в сторону. Замерла, вернулась, моргнула, ущипнула себя за ладонь, но чертов венок так и не появился. Дверь выглядела совершенно незнакомо.

— Кобель, — заявила она уже с полной уверенностью.

В собственную спальню кралась как по минному полю и, только увидев кроссовки, выдохнула с облегчением — добралась.

Она сняла платье, нырнула под одеяло, поворочалась — сердце после потрясения никак не хотело успокаиваться. С мыслью о наказании за оскорбление королевской крови Юля и задремала.

Четвертый стоял на коленях, и Юля любовалась склоненной сероволосой головой. Грудь наполняла радость власти. Ладонь сжала подлокотник. Трон? Она шевельнула головой, ощущая давящую тяжесть. Корона?

— Ю-лия, — с опасной интонацией проговорили сбоку.

Юля дернулась, успевая заметить лезвие в руках Третьего и занесенный меч. Горло рвануло болью.

— Юля! — Крик ворвался в сон. Ее трясли за плечи. — Проснись! Сколько можно спать?

Совенок не церемонился, чуть ли не прыгая сверху, но Юля была лишь рада. Первым делом ощупала горло — фух, целое. Потом заметила «зайчика-каннибала».

— Госпожа ассара, вам пора вставать. Седьмая мать ждет вас на завтрак.

— Неужели? — зевнула Юля.