Мама для Совенка. Часть первая

Повезло — ее величество здесь одна и не надо заморачиваться с сортировкой гарема. Интересно, правитель жен как называет? По номерам? И есть ли у него «любимая жена»?

Седьмая на вид была чуть старше Юли. Неудивительно, что вскоре за столом установилась вполне дружеская атмосфера.

— Юлия, я хотела вас поблагодарить за Альгара. Если бы не вы, не знаю, что с ним могло случиться, — вздохнула ее величество. В карих глазах мелькнул призрак недавней тревоги.

Как что? Полицейское отделение, служба опеки и круглые глаза тетенек, когда им продемонстрировали бы фокус с исчезающим и появляющимся камнем.

— Все со мной было бы хорошо, — проворчал деть, разрушая сладкую иллюзию: Филь с мечом против полицейского с калашом. Блокбастер. Часть первая.

— Аль, — поспешила вмешаться Юля, видя, как закаменело лицо седьмой матери, — излишняя самоуверенность вредна всем, а уж военачальникам она вовсе как смерть.

Деть надулся, но промолчал.

— И ты забыл об одном. То, что с тобой все хорошо, знал только ты. Остальные в это время мучились тревогой и сомнениями.

Ее величество с благодарностью во взгляде поддержала:

— Я так боялась за тебя, Альгар.

Совенок недоверчиво округлил глаза. Он все еще выглядел настороженным олененком, но первый лед был разбит.

— И всю ночь молилась за тебя Девятиликому.

Юля смотрела на седьмую мать, понимая, что это шанс найти заступника для Совенка. Придушить ревность, свести этих двоих.

— Ты должен извиниться, — прошептала Юля, склонившись к маленькому ушку.

Деть тяжко вздохнул — упрямый ослик — и поднялся. Подошел к ее величеству, склонил голову, прижал ладонь к сердцу.

— Прошу меня простить за неподобающее поведение, мать Эллиана.

— Обнимите его, — прошептала еле слышно Юля, глазами указывая на Совенка.

Ее величество испуганно моргнула, но поднялась, неловко обняла малыша, привлекая к себе.

— Вы правда волновались? — уткнувшись лицом в платье и оттого глухо, спросил малыш.

Маска на лице седьмой матери пошла трещинами, и сквозь растерянность и настороженность проглянула нежность.

— Да, милый, очень, — проговорила женщина. Уже не стесняясь, она прижала к себе худенькое тельце.

И Аль поверил ей.