Мама для Совенка. Часть первая

Там выспросили кучу подробностей, записали адрес и данные Юлии и предложили доставить ребенка в отделение.

— Вы что, издеваетесь? — возмутилась девушка. — Девять вечера. Ему спать пора, а вы его в отделение предлагаете везти, точно преступника. Это же ребенок! Утром пусть приходят из опеки, и будем решать.

Дежурный попросил подождать на линии, получил добро от начальства и разрешил оставить найденыша дома. Юля записала номер отделения, обещала звонить, если что, и отключилась. Выдохнула — самое сложное еще впереди, и тут же замерла, наткнувшись на серьезный взгляд малыша.

— Не хочу домой, — провозгласил Совенок.

Юля прикусила губу, сдерживая эмоции. Воображение уже рисовало жуткие картины, и она чувствовала себя предательницей. Но ведь это чужой ребенок, она не может оставить его себе. У него есть пусть и плохая, но семья.

— Никто тебя домой прямо сейчас не отправляет, — попыталась мягко объяснить Юля, — но нам надо связаться с твоими родными.

— Зачем? — насупил серые брови деть. Тряхнул подсохшими волосами, которые так и остались грязно-серыми, как ни старалась их отмыть Юля.

— Но ведь они волнуются. — Девушка растянула губы в жалкой попытке улыбнуться. Глаза защипало, и ей пришлось приложить усилия, чтобы не расплакаться. Пятничный вечер превращался в мелодраму. Она, чужой ребенок и его беды. Не хватало только бывшего, который умел довести любую мелодраму до трагедии.

— Нет, не волнуются, — воспротивился Совенок, — у отца — эсхарат1, у брата — тэорат, а Жансар только и знает, что орать, какой я дурак.

##1 См. глоссарий в конце книги.

Обилие чужих слов — цыганских? — сбивало с толку, как и странные имена. А еще мальчишка умел строить сложные фразы. И она поймала себя на мысли, что не знает, как вести себя с этим ребенком, который даже имени своего назвать не хочет.

— Жансар, он... — Юля замялась, подбирая слова, потом вспомнила распространенный тест и резко протянула руку, якобы поправить Совенку волосы.

Тот не дернулся. Наоборот, подался вперед и зажмурился под лаской, а она со вздохом взлохматила жесткие волосы — Совенок все глубже пробирался в сердце.

— Кто он тебе? — задала Юля вопрос по-другому.

Совенок по-взрослому вздохнул, хрустнул сушкой — они явно пришлись ему по вкусу — и ответил:

— Воспитатель, только он плохой, я его не люблю. В прошлом месяце запретил мне ездить на вальшгасе, не пустил ловить ерьков и отобрал кинжал, подаренный братом.