Мама для Совенка. Часть первая

Но сейчас покалывание сделалось особенно острым.

— Та-а-к, — протянула она, прищуриваясь. Мужчина нервно сглотнул, побледнел и отступил. — Запомните, уважаемый, что я вам скажу. Дважды повторять не стану. Альгар пропускал занятия, потому как я того пожелала. И легче всего прятаться за леностью ученика. Сложнее заинтересовать и заставить учиться. Не пробовали разбавлять свои нотации чем-нибудь интересным? А то у меня руки так и чешутся оживить вашу учебу. — И она потерла ладони.

Мужчина расширившимися глазами проследил за посыпавшимися на пол искрами.

А Юля подумала, что Драго был неправ. Сильнее страха катализировать огонь помогала злость за Совенка. Она бы с радостью выставила этого учителя за дверь, только другого нет, а сама Юля может учить лишь земным наукам, не умея даже книжку на местном прочесть...

— Простите, — мужчина дернул кадыком, склонил голову, — я до конца не верил в разговоры об ассаре. Теперь вижу — глубоко заблуждался.

Юля вздернула брови. А преподаватель не так уж плох, если может признавать свои ошибки.

— И что вас убедило? — поинтересовалась она.

— Ваш просыпающийся дар, — ответил мужчина и пояснил: — Я слышал, вы не из магического мира, а значит, дар мог проснуться только от связи ассар — подопечный. Еще раз простите за недоверие. И если вам нужна будет помощь — обращайтесь. Мои знания в вашем распоряжении.

— Благодарю. Обязательно запомню.

Юля поприсутствовала немного на уроке, но потом ушла, не желая мешать. Преподаватель все время сбивался при взгляде на девушку, бледнел, краснел, заикался, и она сочла нужным удалиться.

Она села с букварем в гостиной, решив попытаться разобраться самой.

— Вы позволите к вам присоединиться? — спросили над ухом.

Юля вздрогнула, выронила книгу, и Третий поднял ее с пола, протянув девушке. Понимающе улыбнулся, глядя в ее настороженные глаза, сел напротив, заложил ногу на ногу. Широко, по-крокодильи улыбнулся и спросил:

— Как вчера погуляли?

Под цепким взглядом сигнализацией взвыло чувство вины — допрыгалась.

Сейчас ее раскатают, припомнят все: попытку побега, нападение на птичник и прочая, прочая... Но русские под взглядами не колются. Вот если бы его высочество водочки налил... А так — голыми руками — Юлину совесть не возьмешь.

— П-п-прекрасно погуляли, — ответила она, задирая подбородок. Голос, собака, подвел, зато вид она приняла максимально независимый — хоть сейчас на амбразуру.

Третий вздернул брови и сделался таким довольным, аж сахарным.