Мама для Совенка. Часть первая

Юля крепко зажмурилась, мысленно дорисовала дверь за спиной детя, медленно открыла ее, поместила туда Совенка. Щелкнул замок, и внутри мгновенно поселилась тянущая душу пустота. Юля, уже не сдерживаясь, закрыла лицо ладонями, и горячие слезы хлынули сквозь пальцы.

— Тише, тише, маленькая моя. — Фильярг посадил ее к себе на колени, обнял, укачивая, как ребенка. — Тебе сейчас больно, непривычно одиноко, но, обещаю, это пройдет. Ты привыкнешь оставаться одной. Запомни, Юля, не меньше часа в день, иначе, клянусь, стану дарить куклы.

Девушка не сдержалась, фыркнула, представив Фильярга с куклой в руках.

— ...но сегодня хватит и пятнадцати минут. Видишь, — обрадовался он, — ты уже улыбаешься. Не все так страшно, правда? — И протянул ей носовой платок.

Юля взяла, вытерла слезы. Все действительно оказалось не так уж страшно. Она потихоньку начала ощущать себя прежней взрослой тетей. Тяга к подвигам испарилась, вместо нее пришло смущение — расселась на мужских коленях, еще и обнимать себя позволила.

— Спасибо вам, — поблагодарила она, отстраняясь.

Фильярг понял. Помог подняться, придерживая за плечи, словно не в силах отпустить, легко коснулся губами лба.

— Вам спасибо, ассара, — снова перешел он на официальный тон, — и простите, что заставил плакать. Обещаю, это в последний раз.

— Не извиняйтесь, — качнула она головой, — я все понимаю. Блокировка нужна, вы правы. И если я не справлюсь, — если у нее не хватит духа закрываться от Совенка по часу в день, — я сама попрошу вас купить мне куклу.

— Договорились, — рассмеялся Фильярг, крепко прижал ее к себе и тут же отстранился. — Идемте, я вас провожу, — предложил он и, не дожидаясь согласия, уверенно взял за руку.

Вернувшись, Юля первым делом наведалась к Совенку в спальню. Воображение рисовало жуткие картины собственного предательства — именно так ею ощущалась блокировка, но реальность оказалась мирно сопящей. Деть не проснулся, спокойно пережив все манипуляции, и Юля окончательно успокоилась. Легонько поцеловала Аля в лоб, поправила одеяло и спустилась в гостиную.

Она восстановила связь, выпустив воображаемого Совенка из комнаты. Душу наполнило привычное тепло, и уже казалось немыслимым снова лишиться этой наполненности.

И как она справится? Юля покачала головой. Отражение ответило тем же. Внутри горечью шевельнулось одиночество. Тянущей болью отозвалась тоска по дому.