Мама для Совенка. Часть первая

— Почему бы и нет, — пожал плечами Фильярг, думая о том, что это будет занятно, а заодно встряхнет впавший в зимнюю спячку двор, и предложил: — Кто первым догадается о следующих планах нашей драгоценной ассары, получает право проводить с ней свободное время.

— Ревнуешь? — изогнул бровь Харт, а глаза опасно блеснули.

— Всего лишь рационально использую твое время, брат, — покачал головой Фильярг, — нет смысла нам обоим контролировать и учить ассару. Достаточно одного.

«И этим единственным сегодня буду я», — закончил он мысленно.

Потому как именно к нему обратилась за помощью Юля, и этот факт смирял его с пропуском сегодняшней прогулки.

— А ты вырос, младший. Диктуешь очередность... Хорошо, пусть пламя будет свидетелем, — произнес брат ритуальную фразу, и Фильярг успел заметить, как блеснули азартом его глаза. Пари было заключено.

На ужин они все же успели, спасибо Зарьяне. Служанка быстро одела Аля, а когда деятельно ворвалась к девушке в комнату, Юля уже была готова.

— Ну как? — покрутилась она перед застывшей на пороге служанкой, а у той от страха шоколадный цвет кожи стал серым, глаза округлились, рот открылся.

— Вы что это, госпожа, на похороны собрались? — схватилась та за сердце.

— Зарьяна, какие похороны? — всплеснула руками Юля.

— Платье белое, — всхлипнув, девушка ткнула пальцем в ее сторону. Юля посмотрела на себя в зеркало. Да, белое. Очень симпатичное и прекрасно село по фигуре.

— Вы, госпожа, здесь чужая, многое не знаете, — поучала ее Зарьяна, доставая из шкафа темно-синий наряд.

— Белый — цвет скорби.

— И зачем было его вешать в первых рядах в шкаф? — возмутилась Юля, стаскивая платье. Вот на Земле, например, черный — цвет траура, но носят его не только на похоронах.

— Так смерть внезапна, — пожала плечами девушка, помогая ей переодеться, — потому наряд должен быть под рукой, чтобы сразу уважение к покойнику проявить.

Юля вспомнила трепетное отношение тапунов к умершим и спорить не стала.

Синее так синее. Зато волосы ей уложили в высокую прическу, закрепили хитрой заколкой. Юля с удовольствием полюбовалась собственным сияющим видом — да здравствует вечернее преображение — и поспешила на ужин.

Слуга проводил их до двери, открыл ее — за порогом лежала темнота, лишь внизу, под ногами, бежали огоньки, указывая направление.

— Зал Доверия, — восхищенно выдохнул Совенок, вцепляясь Юле в руку. А той сразу вспомнились родные квесты-страшилки.