Мама для Совенка. Часть первая

Тут Юля была с ней согласна: менталистом Кайлес был одним из лучших. А вот с остальным... Она, конечно, с него глаз не спустит, но исключительно из чувства самосохранения. А связывать с таким личную жизнь... Юля мысленно сплюнула через плечо.

Следом позвонил расстроенный Кайлес и сказал, что без помощи не справится. «Не сработали грамоты», — подумала Юля. Состояние он стабилизировал, но для полного излечения требовался профессиональный целитель. Жаль. Юля так рассчитывала узнать о полном исцелении мамы до отъезда, но стабилизация — уже хорошо.

Отпущенные три дня пролетели одним мгновением. Совенок полностью оттаял, превратившись в обычного пацана. Его заразительный смех звучал по много раз на дню, он больше не пугался своих ошибок, не боялся того, что Юля исчезнет или откажется от него. В его поступках стало гораздо больше уверенности, и девушке делали комплименты о том, какой умный и не по годам развитый у нее ребенок.

— Вот вы где. — Кайлес неожиданно нарисовался у них за спиной, с любопытством обозрел детскую площадку и разыгрывающееся на ней военное действо.

Понаблюдал за носящимися по деревянному кораблю пацанами с игрушечными пистолетами и автоматами, спросил:

— И кто побеждает?

Юля пожала плечами. Вначале она пыталась следить за детьми, но две команды быстро перемешались, и сейчас каждый по-рэмбовски сражался сам за себя. Хотя нет, Аль организовал вокруг себя трех ребят постарше, они засели на верхней палубе и вполне успешно держали оборону.

— Не боитесь, что ему настолько понравится здесь, что он откажется возвращаться?

Юля помедлила с ответом, сняла солнцезащитные очки, повертела их в руках, потом повернулась к мужчине.

— Вы же возвращаетесь, — указала она на очевидное и спросила: — У вас были каникулы в детстве?

Кайлес тоже не стал спешить с ответом, помолчал, потом уточнил:

— Вас же не я интересую, а Шестой?

Девушка кивнула. Мужчина принялся объяснять:

— Столпы учат по другой, чем остальные ветви, программе.

И нет, привычных вашему пониманию каникул у них нет, но Шестой — исключение. Ему позволялось и в то же время запрещалось многое. Как бы объяснить... Его величество хотел, чтобы сын остался наследником, но он сильно боялся того, что тот растет слабым и не переживет ритуал. Отсюда все противоречия в его воспитании. Я понимаю вашу жалость, мне и самому жаль парнишку, но сейчас вы оказываете ему, как у вас говорят, медвежью услугу.