Медвежатник

 – Вот лучше скажите, почему так долго не приходили к нам? Не бываете даже в приемные дни! – Княгиня озорно посмотрела на слегка посуровевшее чело государственного чиновника. – Почему вас не было в прошлую пятницу?

На лице Аристова отобразилась работа мысли. Следовало что-то срочно придумать. Подчас княгиня поражала его своей прозорливостью. Из нее получился бы очень неплохой агент, тем более что в ее салоне любила бывать едва ли не вся высшая знать Белокаменной. Но кто знает этих аристократов, предложишь ей подобное и можешь потерять в перспективе первоклассную любовницу.

Она ведь и обидеться может.

Дело в том, что в прошлую пятницу Аристов действительно был занят. До самого вечера он просидел в департаменте, а ближе к девяти часам съехал на конспиративную квартиру, где встретился с секретным агентом – молодым тенором цыганского хора Алякринского. Тенор проживал в дешевой гостинице на окраине, где любили останавливаться молодые офицеры и холостяки, прибывавшие в Москву для увеселений.

Благо что половина номеров была заполнена третьесортными артисточками, падкими на дармовое шампанское, да мещаночками, мечтавшими встретить в гостиничных коридорах какого-нибудь сибирского промышленника.

Секретный агент проживал в этой гостинице уже третий год. В его обязанность входило наблюдать за всеми подозрительными личностями, что порой объявлялись в гостинице. Два раза в неделю он должен был докладывать обо всем, что увидел и услышал. Молодой тенор был изрядным мерзавцем и за свои услуги требовал хорошие гонорары.

Правда, с его помощью удалось обнаружить десятка полтора убийц, объявленных в розыск.

– Помилуйте, Анна Викторовна, – делано взмолился Аристов. – Не казните так строго! У меня же служба. И в тот день я действительно был очень занят.

– Ох, полноте, Григорий Васильевич, знаю я вас, – строго погрозила пальчиком княгиня. – Все ссылаетесь на занятость, а сами, наверное, заводите романы с девушками. Рассказываете им о своей работе!

– Анна Викторовна, разве современным барышням интересно слушать о полицейских делах? Они сейчас все больше грезят политикой.

А у нас, знаете ли, грязь!

Григорий Васильевич посмотрел на камердинера, который каменной статуей застыл у широкой мраморной лестницы. Он был доверенным княгини. Анна Викторовна выписала дядьку из родового имения, как человека преданного и абсолютно надежного. Под взором его внимательных глаз прошла большая часть жизни княгини.