Медвежатник фарта не упустит

Она была превосходной карманницей и славилась тем, что умело обчищала карманы мужчин во время объятий. Это и была ваша матушка. Хотите взглянуть на нее?

– Да, – еле выдавил из себя Савелий, будто кто-то неведомый со всей силы сжал его горло.

– Извольте.

Родионов принял протянутую ему графом пожелтелую по краям фотографическую карточку. На него смотрела молодая женщина с большими, немного наивными глазами. Слегка подретушированный снимок придавал ее облику некую искусственность, даже фальшивость, но, несмотря на это, Острую Дашу вполне можно было назвать красивой.

– Не правда ли, эффектная женщина? – спросил наблюдавший за реакцией Родионова граф. – Вы на нее очень похожи. Странно, что вы о своих родителях ничего не знаете. Это не так уж трудно было бы сделать, если бы вы…

– Вам известно, как они познакомились? – не дал договорить генералу Савелий.

– Вам интересно? Что ж, извольте. Здесь как раз все просто. Каторжанки жили на поселении. Выращивали овощи, торговали. Как только прибывал очередной этап, их сгоняли в общий барак, и устраивались смотрины.

Самые привлекательные женщины доставались администрации лагеря. Затем шли лагерные авторитеты, а ваш отец был именно из таких. Хотя для меня так и остается загадкой, почему его не порешили в первую же ночь: белую кость в лагерях не любят. Да. Так вот, он и выбрал Острую Дашу по праву сильного.

Признаться, Савелий ожидал от генерала Аристова всякого: ареста, какой-нибудь провокации, но уж никак не разговора о его родителях. Родионов был даже благодарен графу за его рассказ, так как до этого знал о своих родителях лишь то, что они все-таки были.

Выйдя от генерала, он зашел к Парамону, своему названому отцу. И тот, смущенный откровенными вопросами о родителях, был вынужден выложить про его отца и мать все, что не рассказал или не знал граф Аристов.

– Почему ты никогда не рассказывал мне о них? – хмурил Савелий брови, заставляя грозного старика испытывать неловкость. – Почему столь важные для меня вещи я принужден узнавать от генерала полиции, а не от тебя?

– Ну… ты и не спрашивал об этом, – не нашелся более ничего сказать в свое оправдание Парамон Миронович.

 – А потом, я все ждал подходящей минуты…

– Вот она, самая что ни на есть подходящая минута, – отрезал Савелий. – Говори, я слушаю тебя.

Старый маз вздохнул. Верно, воспоминания для него были не очень приятны.

– С твоим отцом я познакомился на сахалинской каторге. В то время я был «иваном», то есть имел воровскую власть.