Литерный поезд генералиссимуса

Не нравится мне все это… Вот так подойдут к нам, и ответить ничего не успеешь. Уходить нужно отсюда! Давай поближе к дороге за какой-нибудь колонной. Тут до сорок третьего квадрата недалеко. Там тихо. Переждем. Наши должны быть там.

Глава 5

Тревога

Сорок третий квадрат оказался небольшим, но весьма живописным участком леса с большой поляной, на краю которой расположился хуторок. Трава вокруг него была скошена, а из земли щетиной торчали короткие стебли. К дому, огороженному серым плетнем, примыкал амбар, и где-то внутри двора голосисто и длинно мычала корова – редкая для нынешнего военного времени скотина.

На утоптанной поляне, прямо на торчавших из земли пнях, расположились трое бойцов и о чем-то разговаривали. Не иначе как наслаждались тишиной, обступавшей их со всех сторон. До слуха со стороны шоссе доносился гусеничный лязг и едва различимый шум проходящей автоколонны. Однако щебетание птиц, буквально наполнивших лес, было куда громче всякого чужеродного звука.

Было заметно, что расположились здесь бойцы давно, скатанные шинели лежали рядышком, автоматы покоились на коленях, а сами они, разморенные солнцем, выглядели слегка осоловевшими.

Приподняв ветку, упруго воспротивившуюся, Свиридов всмотрелся в солдат, сидевших в ожидании. Ничего такого, что могло бы показаться подозрительным или хотя бы насторожить. Вокруг никого. Только живописная идиллия, каковую можно встретить лишь на картинах, а сама троица так и просилась на холст.

В расположившихся на поляне бойцах Свиридов узнал Пелепенко, Джуру и Енукидзе, в недавнем прошлом воспитанников Минской разведывательной школы, а в настоящее время агентов «Абверкоманды-203», действовавшей при армейской группировке «Центр». Начальником органа был подполковник Гёттинг-Зеебург. Команда вела работу против Западного фронта и дислоцировалась в Смоленске, так что переброска агентов в советский тыл не представлялась серьезной задачей.

Время поджимало. Следовало выйти из густой чащи и подойти к ожидающим его агентам. Но Свиридов медлил: где-то внутри него сработал механизм предчувствия, заставивший его действовать поосмотрительнее. А потом, где же остальные парашютисты? Неужели советская контрразведка оказалась столь расторопной, что сумела их вычислить?

Смутное чувство тревоги усилилось, не давая сделать следующего шага. Свиридов, выросший на природе, всегда доверял своим инстинктам.