Царское дело

И то, что творилось у него на душе, не всегда было понятно и ему самому. Куда уж до нее посторонним, пусть даже и судебным следователям по наиважнейшим делам…

Первым, кого Воловцов вызвал в свой кабинет после того, как ему поручили расследовать дело о двойном убийстве, был Гаврилов. Кое-что из личной жизни подозреваемого Ивану Федоровичу было уже известно, а потому он полагал значительно продвинуться в расследовании. Посадив Гаврилова напротив себя на большой деревянный табурет, заговорил:

– Я бы хотел, чтобы вы вспомнили весь день пятнадцатого декабря прошлого года.

– Нешто я могу помнить, что было без малого год назад? Вы, однако, шутник, господин следователь, – иронично проговорил Гаврилов и прямо посмотрел в глаза Воловцову. – Вот вы, к примеру, сможете припомнить, как вы провели, что делали и с кем виделись, скажем, четырнадцатого марта прошлого года? – почти повторил он слово в слово вопрос судебного следователя.

– Если того потребуют важные обстоятельства, мне прийдется вспомнить, – ответил Иван Федорович, сделав ударение на слове «прийдется». – И вам придется, поскольку я задаю вам этот вопрос не из праздного любопытства. Тем более что на подобный вопрос вы уже отвечали начальнику московского сыска господину Лебедеву…

– Отвечал, – невесело согласился Гаврилов. – Только это было год назад. И с тех пор утекло много воды.

– Ну, не так уж и много, – сдержанно заметил Воловцов. – Кроме того, если вы не хотите на свою голову неприятностей, то вам прийдется мне отвечать…

– А что, открылись новые обстоятельства этого дела? – издевательски понизил голос до шепота Иван и даже приблизил свое лицо к лицу Воловцова. И в глазах Гаврилова Иван Федорович увидел злые огоньки. Так, верно, светятся глаза у волка, когда он выходит на охоту в голодную пору…

«А не прост этот Ваня, – подумалось Ивану Федоровичу.

– Вы имеете в виду дело о двойном убийстве в доме Стрельцовой? – спросил Воловцов как можно спокойнее.

– Это не я. Это вы имеете в виду это дело, – криво усмехнулся Гаврилов.