Капкан для медвежатника

А у импозантного мужчины, что пришел вместе с дамой, на которую официант даже не решался взглянуть – так она была хороша, – денежки, похоже, водились приличные.

– ?Что ты будешь? – обратился к Кити Савелий.

– ?Ты же знаешь, – ответила Вронская и положила свою ладонь на ладонь Родионова. – Если не забыл, конечно.

– ?Значит, так, – Савелий мягко высвободил свою руку. – Принесите для дамы кофею «Мокко» со сливками, и побольше, два бланманже «Корзиночка» и шоколадный эклер.

– ?Ты ничего не забыл? – тихо спросила Кити и выжидающе прищурилась.

– ?Ах да, – Родионов мило улыбнулся, – еще, будьте добры, рюмочку «Шато ла-Шапель» шестьдесят седьмого года.

– ?Две рюмочки, – поправила Савелия Николаевича Вронская.

– ?Две, – кивнул официанту Родионов. – Мне принесите чай зеленый номер шесть, бисквит «Земляничный» и бокальчик лафиту. Да, не забудьте жареных каштанов (на что Кити кивнула головой и благодарно улыбнулась) и фруктов.

– ?Это все? – спросил официант.

– ?Это все, – ответил Савелий.

– ?Сей секунд.

В момент заказ был исполнен. Некоторое время сидели молча. Савелий попивал зеленый чай, а Кити, пригубив «Шато», увлеклась бланманже.

Слеза, которая выкатилась из глаз Кити после второй рюмочки «Шато ла-Шапель», была полной неожиданностью для Савелия Николаевича. Чтобы гордая и непоколебимая Екатерина Вронская вдруг ни с того ни с сего по-женски, нет, по-бабьи всплакнула? Невероятно...

– ?Что с тобой?

– ?Ах, – отмахнулась она, – не обращай внимания.

– ?Со мной сидит дама и плачет – как я могу не обращать внимания? – поднял брови Родионов.

– ?А ты, Савушка, все равно не обращай внимания, – пытаясь скрыть мелькающие в ее глазах боль и страх, произнесла Кити. – В конце концов, кто я тебе?

– ?И все же? – продолжал допытываться Савелий.

Вронская подняла на Родионова заплаканные глаза, и Савелий заметил в них тщательно скрываемые искорки боли и страха.

– ?Говори, – почти приказал он. – Ты же знаешь, что ты мне не чужая.

– ?Хорошо.

Молодая женщина достала кружевной платочек и промокнула глаза. Когда она отняла платок от лица, Савелий Николаевич увидел прежнюю Кити: своевольную, неуправляемую и независимую. Именно такую, в которую он когда-то был влюблен.

– ?Скажу честно, когда ты оставил меня, я очень переживала, – начала Кити. – Виду, конечно, не показывала, но поверь, мне было очень и очень больно. Нет, я тебя не виню, – тотчас произнесла Вронская, заметив, что Родионов посмурнел.