Империя смотрящего

Такую честь полагалось ценить. С первых же минут пребывания в генеральской квартире у Маркелова сложилось впечатление, что ему и раньше приходилось бывать здесь, настолько в ней было уютно. А мягкие игрушки, валявшиеся едва ли не на каждом шагу, указывали на то, что внуков дедуля баловал.

– Когда ты был переведен в ФСБ?

– Пять лет назад.

– Прежде тебе приходилось работать под прикрытием?

Генерал смотрел испытующе – он заранее знал ответ, но ему хотелось услышать его от Захара. Маркелов понимал: от того, что он сейчас ответит, зависит характер их отношений.

– Да. Это было шесть лет назад. Я был внедрен в ВОХР. За неделю до этого там была перебита вся караульная смена. В живых остался только один человек. У нас сразу возникли кое-какие подозрения на его счет. Впоследствии они оправдались.

– И кто же это был?

– Бывший сотрудник УИНа, некто Федосеев.

Захар Маркелов понимал, что где-то Федор Валерьянович лукавил. Захара совсем не случайно пригласили в ФСБ, таких вещей вообще не проделывают наспех.

Следовательно, его как следует «пробили», получили положительные рекомендации от начальства и, установив благонадежность, приняли решение.

Генерал удовлетворенно кивнул:

– Кажется, я что-то слышал об этом… Ладно, вернемся к нашим делам. Значит, он вышел на тебя?

– Да.

– Следовательно, нашу информацию слили куда нужно. Легенда тоже сработала. Так ты готов? – Назаров пристально поглядел на Захара.

Маркелов невольно улыбнулся. В таком виде он лицезрел генерала впервые.

Федор Валерьянович был человеком необыкновенно аккуратным, всегда в тщательнейшим образом отглаженных рубашке и брюках. А тут сидит себе в махровом домашнем халате и, весело посматривая на гостя, чешет широкой пятерней волосатую грудь. Рассказать кому – не поверят! Хотя чего рассказывать…

– Работа такая. Выбирать не приходится.

– Ты меня неправильно понял, – мягко заметил генерал. – Я говорю о твоем внутреннем ощущении. Что оно тебе подсказывает? Ведь внедрение в чуждую среду – вещь очень тонкая.

 – Федор Валерьянович знал, о чем говорил.

Маркелов сдержанно улыбнулся:

– Я это понял.

– Ты послушай меня. Настоящий агент слеплен совершенно из иного теста. Для него ложь – это существенная составная часть его жизни. Он настолько вживается в выработанную легенду, что начинает верить, что вся эта выдумка действительно его собственное существование. Поэтому ни один прибор не способен уличить его во лжи.