Камера абсурда

 – Режиссерские сценарии фильма, где эти женщины играли бы одни и те же главные роли, были бы во многом различными, поскольку Хаматова и Боярская тоже очень разные актрисы…

– А скажите, Альберт Андреевич, что заставило Лисянского так полярно поменять свое требование? – задал я режиссеру новый вопрос, – Сначала он хочет, чтобы Аленина снималась в главной роли. А потом вдруг меняет свое условие на совершенно противоположное и требует от вас, по вашим же собственным словам, «заменить Аленину любой другой актрисой на ваше усмотрение»? Чем была вызвана такая кардинальная перемена? Он вам об этом сказал?

– Увы, не посчитал нужным, – не сразу ответил Пиктиримов.

 – Я задал ему подобный вопрос одним из первых, как только мы встретились с ним в ресторане. Марк мне только буркнул что-то невразумительное, и все.

– А что он вам буркнул? – быстро спросил я.

– Не помню уже точно… – неопределенно промолвил режиссер.

– И все же надо вспомнить, Альберт Андреевич, – безапелляционно заявил я. – Это крайне важно.

Пиктиримов опустил голову и надолго задумался.

Мы все трое молчали. Я и Ирина – чтобы не помешать ее отцу вспоминать. А Альберт Андреевич, очевидно, прокручивал весь разговор в ресторане, что было, впрочем, на пользу и ему как «допрашиваемому», и мне как ведущему допрос и расследование в целом…

Наконец режиссер поднял голову и уткнул в меня острый взгляд.

– Вспомнили? – спросил я с надеждой.

– Да, – охотно ответил Альберт Андреевич. – Когда я спросил Марка, почему сначала он настаивал, чтобы Аленина снималась в главной роли, а теперь требует ее заменить, он ответил, что передумал в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

– Передумал «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами»? – переспросил я. – Хм, прямо как в следственном протоколе.

– Да, именно так он и сказал, – подтвердил Пиктиримов.

– И что это за обстоятельства? – спросил я.

– Вот этого я не знаю.

– Может, он поссорился с Алениной? – предположила Ирина. – В смысле крепко поссорился.

Альберт Андреевич посмотрел на нее и развел руками:

– Не могу знать.

– Придется задать этот вопрос самой Алениной, – сказал я. – Гадать не стоит, все равно ничего не выгадаем. А скажите, Альберт Андреевич, – я всем корпусом повернулся к режиссеру, – ведь ваш разговор с Лисянским происходил на повышенных тонах? Вы явно ругались?

– Да, было такое… Когда Марк сказал, что своего решения не изменит, – ответил Пиктиримов. – А что мне оставалось делать? Я был весь на нервах.