Из шпаны – в паханы

Рекрут ступил на булыжную мостовую, поднял воротник пальто и взмахом руки привлек внимание извозчика. Стоявшая в конце квартала пролетка с бородатым Емельянычем на козлах тут же тронулась с места и подкатила к зданию банка. Емельяныч натянул поводья.

– Все тихо? – спросил Рекрут.

Возница только кивнул.

Из банка вышли остальные.

– Расходимся, – на правах старшего распорядился Рекрут. – Встречаемся на Стреженовской через два часа.

Он первым запрыгнул в пролетку. Резо забросил мешки в экипаж и сел рядом.

* * *

Казань. Здание ЧК на Предмостовой

– Ну, и как долго, спрашиваю я вас, товарищ Сверчинский, это будет продолжаться? – тяжелые пудовые руки начальника казанского ЧК опустились на обитый красным сукном стол. – Вам известно, что не далее как вчера мне звонил сам товарищ Дзержинский. Лично. И если до этого звонки из Москвы поступали от товарища Верпухова, то теперь… Сам! Вы это понимаете, Кондрат Сергеевич?

– Понимаю, Александр Никанорович.

Сверчинский чувствовал себя нашкодившим гимназистом.

Всего два месяца назад переведенный из Петербурга в Казанское Управление, он до сих пор не мог привыкнуть к тем выволочкам, которые так любил устраивать своим подчиненным Александр Никанорович Лепеха. Его бывшее петербургское начальство относилось к Сверчинскому совсем иначе.

Хотелось курить, но Кондрат Сергеевич не мог себе этого позволить. Лепеха не курил сам и не переносил, когда в его присутствии курили другие. Однако это не мешало Сверчинскому держать руку в правом кармане пиджака и осторожно поглаживать пальцами пачку папирос.

Так он чувствовал себя значительно спокойнее. И немножко увереннее.

– Понимать мало, товарищ Сверчинский, – Лепеха подался вперед, и электрический свет отразился от двух его острых залысин на лбу. – Вас назначили на эту должность не для того, чтобы вы понимали! Мы ждем от вас действий, товарищ Сверчинский. Решительных и бескомпромиссных действий! А то что же это получается. Вчера мне звонит товарищ Дзержинский, а буквально через каких-то два часа эта пресловутая банда совершает еще один дерзкий налет.

С шестью трупами! С шестью, Кондрат Сергеевич! Вам не кажется, что это многовато? А мне вот кажется.

– Александр Никанорович, мы работаем в этом направлении, – как можно более сдержанно ответил Сверчинский. – В деле Рекрута, как именует себя этот бандит, появились кое-какие наметки, но вы же должны понимать, что нам тоже требуется время.