Из шпаны – в паханы

И навар будет богатый, Рекрут.

– Могу себе представить, – жиган решительно отодвинул от себя тарелку с недоеденной уткой и потянулся в карман пальто за папиросами. – Только ты передай Аяксу, чтобы он не суетился. Я со своими жиганами сам возьму этот поезд. Завтра ночью, говоришь?

Лапа опешил.

– Как же так, Рекрут? У Аякса ведь все готово. Честь по чести…

– Плевать мне на Аякса! – жиган чиркнул спичкой, и пляшущее пламя озарило его сухощавое, покрытое легкой щетиной на щеках и подбородке лицо. – И на все его подготовительные работы плевать! Аякс подчиняется мне, а не я Аяксу.

Или ты забыл об этом, Лапа?

– Нет, я…

– Вот и славно. Передай ему, что поезд с казначейским золотом я возьму сам. Со своими жиганами. А вы, – палец Рекрута так резко и стремительно ткнулся в грудь уркагану, что тот невольно отпрянул. – Можете считать, что на этой неделе ничего больше не должны. И я готов простить лично тебе, Лапа, те суммы, на которые ты обставляешь меня со своих игр. Но только на эту неделю. Понял? Или ты думал, я не знаю, на сколько ты раскатываешь клиентов по майданам?

Лицо бывшего тверского домушника было бледнее простыни.

Он кусал себе губы и корил сам себя за несдержанный язык. Осведомленность Рекрута относительно его дел не шибко беспокоила Лапу. Здесь он уж как-нибудь выкрутиться. Не впервой. А вот Аякс за историю с поездом с него точно три шкуры сдерет. В эту минуту Лапа принял для себя лично единственно верное решение. Бежать. Отправить Аяксу сообщение Рекрута запиской, а самому бежать. Хоть в ту же Москву, под крыло авторитетных воров, хоть еще куда, но оставаться в Казани Лапе никак не следовало.

– Я… Я передам… – пролепетал он.

– Обязательно передай. Что еще? Есть что-то, что мне нужно знать?

Терять Лапе уже было нечего.

– На следующей неделе приходит контрабандный товар из Турции. Тот, что Хасан Ибрагимов возит. Партия хорошая, и я знаю, что Аякс не собирается договариваться с Ибрагимовым. Он решил порешить Хасана и увести весь его товар. У Аякса уже и перекупщик хороший на примете есть.

– Опять Аякс, – недовольно протянул Рекрут, и на его лице появилось задумчивое выражение. Он покусал краешек папиросы зубами. – Мне не нравится его бурная деятельность. Он теперь у вас за «ивана», что ли?

– Да ты что, Рекрут? – поспешнее, чем следовало бы, открестился уркаган. – Какие «иваны»? Бог с тобой! Ты же знаешь, вся Казань под тобой. И никто супротив не попрет. Ни Аякс, ни кто-либо другой. Как на духу говорю.

– Верю.