Искупление вины

Увидел, как в глубине леса, сначала с одной стороны, а потом с другой, трижды просигналили фонариком. Отступив на достаточное расстояние от лежащего Тарасюка, Михаил ответил тем же сигналом и заторопился навстречу.

Сошлись на перекрестке двух проселочных дорог, в летнее время узкой артерией соединявших два населенных пункта, а зимой – подзабытые, едва проглядывающие чернотой на наезженных местах.

– Где Тарасюк? – спросил Лиходеев. – Мы тут его обыскались.

– Не знаю, – ответил Аверьянов, не отводя взгляда.

– Может, и так, – невесело согласился Падышев. – А может, просто решил уйти.

– Как уйти? – удивился Лиходеев.

– А чего ты удивляешься, он ведь родом из этих мест.

– А ты откуда знаешь?

– Сам мне как-то об этом проговорился. Сейчас, наверное, находится уже на полдороге к своей бабе.

– Все может быть, – согласился Михаил, – а только нечего нам здесь топтаться. Может, нас кто-то уже заметил. Уходить надо! Спрячем рацию где-нибудь в лесу и потопаем в сторону железнодорожной станции, а там решим, что нам дальше делать.

– Идем, – кивнул Падышев. – Даже если Тарасюк пошел к своей бабе, не думаю, что он нас заложит, это ему самому боком выйдет. Большевики злопамятные, грешков у него немало накопилось, так что осина по нему уже где-то плачет.

Дорога была безлюдной. Только вдалеке тускло горело несколько окон двухэтажного здания. Сливаясь, они напоминали далекий маяк – это и была деревня Озерное.

Мороз крепчал, заставляя идти быстрее.

– Ищите подходящее место, – завертел головой Аверьянов, – так, чтобы можно было легко найти.

– Вот там сосна поломанная, – показал Падышев. – Приметная… Ее со всех сторон будет хорошо видно.

– Годится. Это сколько же от поворота будет?

– Метров сто.

Дотопали до сосны. Дерево было высокое, с прогнившей сердцевиной, кора побита черным мхом, дупло широкое, темное, будто пустые глазницы.

– Приметное место, давай, роем!

– Земля промерзлая, тяжело будет, – высказался Лиходеев, доставая рацию.

– Ничего, как-нибудь справимся.

Двумя саперными лопатами раскидали по сторонам снег и вгрызлись в промерзший грунт. Заточенное железо, гулко содрогаясь, лишь только корябило и царапало обледеневшую поверхность.

– Капитально промерзло, – сокрушался Лиходеев. – Мы тут до утра провозимся.

– Не провозимся, – отер выступивший на лбу пот Аверьянов. – Нам только первый слой снять, а дальше легче пойдет.