Государственный преступник

– Ой, как здесь много травы!

Михаил почувствовал себя виноватым:

– Да, роща порядком заросла.

– А теперь ступайте вперед и указывайте мне дорогу, – потребовала Петровская, когда они подошли к роще.

Пропустив его, она подобрала подол платья и, выверяя каждый свой шаг, пошла следом. Тропинка была едва различима, но Михаил шел уверенно, пользуясь только ему знакомыми ориентирами.

– Вы действительно прекрасно знаете свою рощу, – сказала сзади Петровская.

– А вы сомневались? – обернулся Михаил и не сразу смог оторвать взгляд от ее лица, покрывшегося нежным румянцем.

 – Ведь здесь прошло все мое детство.

– Вовсе нет, – ответила она, отметив про себя его взгляд. – А кто-нибудь еще знает этот лес так же хорошо, как вы?

– Пожалуй, отец, – снова обернулся Михаил, чтобы еще раз полюбоваться ее лицом.

– Наверняка еще и егеря? – уточнила Петровская.

– Мы давно уже их не держим. Железная дорога распугала крупную дичь. Осталось немного… Так что егеря нам теперь без надобности… Вот черт, – выругался он, останавливаясь.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила барышня.

Он обернулся и указал в чащу:

– Вон там, у березы – видите?

Петровская взглянула в ту сторону, куда указывал Михаил, и увидела бьющегося в траве зайца.

– Господи, заяц!

Михаил выглядел рассерженным:

– Опять этот сопляк расставил свои силки. Ну, я ему устрою…

Он подошел к зайцу, одной рукой взял его за уши, а другой принялся развязывать силки, в которых тот запутался. Потом опустил животное на землю.

Заяц не думал убегать, казалось, что он не верил в предоставленную свободу, он слегка пошевелил длинными ушами, как если бы всерьез размышлял о случившемся, а потом, осознав спасение, кинулся прочь, петляя и выделывая замысловатые прыжки.

– Вы это о ком? – спросила Петровская.

– Есть тут один малолетний шалопай с березовских выселок. Силки ставит на нашего зверя. Я его как-то уже проучил, да, верно, мало. Придется ему припомнить урок.

– Он ворует вашу живность? – удивилась Петровская.

 – Так скажите исправнику, пусть его проучит.

– Я и сам справлюсь, – отмахнулся Михаил. – Кстати, этот паренек знает нашу рощу не хуже нас с отцом, а может быть, даже и лучше. Она для него, как дом родной.

– Да? – задумчиво спросила Петровская. – Где, вы говорите, Мишель, он живет?

– На выселках, в полуверсте от деревни Березовка.

– И как его зовут?

– Сенька. А почему вам это интересно? – удивился молодой Дагер.