Гнев смотрящего

– Это каких же бабок стоит! – продолжал удивляться Усманов, глядя на мебель с инкрустациями, на витражи в дверных и оконных рамах, на вазы из оникса и малахита.

– По мне, запалить бы все это, – проворчал Лебедев, поигрывая связкой ключей, найденной им в кармане у Репы. Они повернули в коридор, проходивший через весь второй этаж, и вдруг увидели, как приоткрылась дверь одной из комнат, кто-то выглянул оттуда и, заметив их, резко прикрыл дверь. Щелкнул дважды замок. Бывшие разведчики, достав пистолеты, осторожно приблизились к подозрительной двери и замерли по обеим ее сторонам.

– Эй там. Открывайте немедленно и выходите по одному, руки за голову.

– Вы кто?! – завизжал внутри комнаты женский голос. – Чего вам надо?

– Баба, – расплылся в улыбке Усманов. – Во дела!

– Ты что, забыл – тут же Коля Радченко свою жену держит, с которой он не поладил, – напомнил Лебедев. Он крикнул: – Эй, мадам! Не бойся, мы тебе ничего плоxoгo не сделаем. Давай открывай, некогда мне ключи подбирать!

Послышались неуверенные шаги, дверь приоткрылась, и в тот же миг Лебедев рванул ее на себя.

В глаза ему бросилась широченная постель, еще хранившая очертания двух тел, а ноздри ощутили неповторимый запах, витающий обычно в комнате после ночи любви.

– Кто тут?! – рявкнул майор. – Где он?!

– Репа… Он ушел… – промычала перепуганная Надежда и залилась слезами.

– Красивое имя – Репа, – задумчиво произнес Лебедев. – Это не тот, который нас встречал? Да не реви ты! Никто тебя не тронет.

– Не тронет, даже и не проси, – поддакнул Усманов, пожирая жадным взглядом упругие округлости, выпиравшие из-под легкого халатика – того самого, который сыграл определяющую роль в соблазнении Репы.

Надежда впала в отчаяние, поскольку вместо ясно обозначившейся возможности с помощью Репы обрести свободу над ней вновь сгустились тучи неизвестности.

– Вы кто? – робко спросила она.

– Хрен в кожаном пальто, – с готовностью откликнулся Лебедев.

– Мы славные рыцари и пришли вас освободить, мадам, – поспешил смягчить грубость товарища Усманов.

Надежда окончательно перестала что-либо понимать и оттого заплакала еще горше.

– Ну, ты идешь или нет?! – потерял терпение Лебедев.

– Выйдите, я переоденусь, – попросила Надежда.

– Ага, сейчас все бросим… – ехидно сказал Лебедев.

– Ничего, красавица, мы отвернемся, – заверил Усманов, – и потом, мы не мальчики, столько уже всего видели-перевидели. Так что давай одевайся, и поскорей.

Надежда покорно начала переодеваться.