Гнев смотрящего

Усманову бросилась в глаза мужская кожаная куртка, небрежно брошенная на стул, – гости явно были где-то рядом и собирались еще вернуться в кабинет. Посмотрев повнимательнее, капитан заметил в пепельнице окурки сигарет «Парламент» с характерным белым фильтром и со следами помады на нем, а рядом с пепельницей – початую пачку таких же сигарет и дорогую зажигалку.

Пока капитан производил осмотр, Абрамов страховал его, держа под прицелом коридор и дверной проем в дальнем конце. Усманов на всякий случай подергал двери двух других кабинетов, но они, как и следовало ожидать, оказались заперты.

– Что за херня? – шепотом поинтересовался Абрамов. – Где они?

– В мастерской, – отозвался Усманов, кивая на дверной проем в конце коридора. – Но что они там делают?

Если бы отставные разведчики знали, что директор магазина – молодая женщина, и притом красивая, они могли бы догадаться, что делают в подвальном помещении верзила по кличке Гнилой, возглавлявший группу «инкассаторов», и его подручный по кличке Кишка, прозванный так Коляном за худобу и высокий рост.

– Бабки приготовила? – с ходу спросил Гнилой, не здороваясь.

– Приготовила, – с ненавистью глядя на Гнилого, ответила женщина.

– Гони! – приказал тот, кивая на сейф.

– Они не в сейфе, а внизу, в мастерской, – сказала директриса.

– Почему в мастерской? – подозрительно осведомился Гнилой. – Если что, смотри! – И он показал пистолет.

– Не бойтесь, – презрительно усмехнулась женщина, – я с вами воевать не собираюсь. Просто в мастерской стоит специальный сейф. Ваши деньги я положила туда, чтоб они мне не мешались.

– Ну ладно, иди вперед, – распорядился Гнилой.

Руку с готовым к бою пистолетом он сунул в карман куртки.

То же проделал и Кишка. Когда женщина встала из-за стола и пошла к двери, Гнилой невольно сглотнул слюну, глядя на ее стройные ноги в туфлях на высоких каблуках, на черное платье в обтяжку, подчеркивающее тонкую талию и высокую грудь. На черной материи платья мягко поблескивал золотой кулон. «Бля, вот это телка! – с восторгом подумал Гнилой. – Не дурак был этот ее хахаль, покойный Гном.