Чужой своим не станет

С рядовыми Рыжковым, Курбановым и Феоктистовым познакомился сразу после операции на Северном Кавказе, когда был направлен инструктором в учебный батальон, располагавшийся в живописном местечке Мезерица.

Батальон был смешанный, он состоял из военнослужащих советской, американской и английской армий. Значительный процент составляли белоэмигранты, в своем большинстве люто ненавидящие Советскую власть. Каждый из них после победы Германии мечтал вернуть себе отнятые большевиками имения и доходные дома.

Несколько особняком держались фольксдойче, в основном это были прибалтийские немцы, имеющие к русским персональный счет. Встречались и поволжские. У фольксдойче было преимущество перед остальными курсантами: все они были двуязычные, великолепно владели немецким, бывшим для них родным, а также русским. Во время учебы отличались особой старательностью и педантичностью, столь свойственной немецкой нации.

Большая часть из них являлись потомками переселенцев, приехавших в имперскую Россию при Екатерине Великой. За прошедшие сто пятьдесят лет они изрядно обрусели, мало чем отличались от русского населения, казалось, что уже накрепко вросли в российскую землю, позабыв дедовские традиции. Но когда в них возникла потребность, вновь вспомнили свое предназначение – быть единым целым со своим, немецким, народом.

Рыжков, Курбанов и Феоктистов в плен попали под Псковом. Месяц пробыли в лагере для военнопленных, откуда были переведены в сборный лагерь под Бухенвальдом. Уже на месте их отобрали для агентуры в диверсионно-разведывательной школе. Руководство школы признало троицу лучшими в своем наборе и после окончания учебы отправило ее в отдел разведки при штабе Шестнадцатой немецкой армии. Разведывательной деятельностью диверсанты занимались в основном в ближайшем тылу Красной армии.

С заданиями справились блестяще. Не лишенные артистизма, обеспеченные справками от сельсоветов, они каким-то чудом проникали в самые засекреченные места и на режимные объекты, где неизменно добывали ценнейшую информацию.