Лесовик. Абсурд

И потому напоследок применил одну печать. Кто же знал, что эта печать Фортуну на цепь посадит?

– Постой-ка! – прервал мою речь внезапно оказавшийся рядом мастер Гравиус. – То есть ты не в курсе был, что тот, кто завершает замок, всегда погибает? То есть ты не знал, что замок выпивает из своего основателя все его сильные стороны? И ты не знал, что замок делает это особенно болезненным способом?

– Ну да.

– Великий Порядок! Как меня угораздило связаться с этими идиотами! Почему ему никто не рассказал о предстоящей ему роли?

Все мои соклановцы опустили глаза в землю, и только ГрумБараш выдавил из себя:

– Мы не подумали, что он не прочитает о ритуале освящения замка.

– Они, драть их киркой через гланды, не подумали! Просто шикарное оправдание! И мы всем миром теперь должны разрушать построенный мною шедевр, в который я тоже вложился, между прочим, не только трудом, но и даже аметистом удачи! Ладно! Хорошо! Я всё понимаю! Вы все раздолбаи! Но я заложил в замок сто двадцать пять камней удачи.

– Да, Лесовик! Ты сколько удачи вбухал? Детинушка наш великовозрастный! – спросил как всегда чуткий Сирано.

Чего уж теперь скрывать…

– Десять тысяч.

Мастер Гравиус со всего маха ударился головой о подвернувшееся дерево, после чего со всей силы заорал:

– А-а-а! – Это было самое цензурное из его почти трёхминутной речи, после чего он всё-таки поинтересовался: – Ну вот откуда у тебя её столько? Ну вот хотя бы на тысячу поменьше! Всего по семьдесят пять на камень, а не по восемьдесят! И всё бы было нормально, а ведь вы все, слышите, вы все сами виноваты, что не спросили, до какого числа ему не хватает, и начали сбрасываться ему всякими вещами! Камни выдерживают до семидесяти пяти пунктов.

Смотреть не было надобности. Все уже успели увидеть и оценить происходящий вокруг масштаб проблемы. Вокруг бушевало дикое ненастье, дождём и градом разрушающее всё живое. А вот на сам замок это не распространялось. Над ним царила тишь да гладь. Солнышко светило, и голубое небо ласково подмигивало нашему замку медленно проплывающими белыми облачками.