Бриллиантовый крест медвежатника

Напротив него спали валетом каскадные певички Китти и Вишенка – на эту ночь грузинский князь ангажировал в свой нумер Душечку и Колибри.

Неслышно ступая, Савелий с Лизаветой подошли к Мамаю. Савелий протянул было руку, чтобы потормошить его за плечо, как вдруг Мамай вскочил и принял оборонительную стойку: ноги чуть согнуты, голова втянута в плечи, руки вытянуты вперед. Сверкнул финский нож.

– Мамай, Мамай, это мы, – сказал Родионов тоном, каким успокаивают испугавшегося спросонья ребенка.

– А-а, хузяин, – протянул старый слуга и спрятал финку в голенище сапога.

Его широкоскулое лицо с жесткими морщинами приобрело вид, который хорошо знающие его люди назвали бы крайне приветливым. Рот расплылся в улыбке, обнажив крупные желтые зубы с частыми щербинами.

– Ты когда соберешься к зубному лекарю? – улыбнулся в ответ Савелий.

– Никогда, – сошла улыбка с лица Мамая. – Я их ощень баюс.

Савелий коротко хохотнул.

– Тише ты, – дернула его за рукав Лизавета. – Люди же спят.

Савелий кивнул и невольно посмотрел на спящих певичек.

Их невинные, во сне почти детские мордашки абсолютно контрастировали и с их округлившимися женскими фигурами, и с их дневными, а главное, ночными занятиями.

– Ты чего уставился на этих девиц? – снова дернула Савелия за рукав Лизавета. – Смотри у меня, – добавила она, и в ее голосе послышались смешливые нотки.

– Ничего я не уставился, – в тон ей ответил Савелий и, обернувшись к Мамаю, уже серьезно сказал: – Дело у меня к тебе, Мамай.

– Слушаю, хузяин.

– Мамай, сколько раз я тебя просил не называть меня хозяином?

– Мыного, хузяин, – осклабился слуга.

– Но ты продолжаешь свое. Пойми, мне неловко.

– Понимаю, хузяин.

– Тьфу ты, – сплюнул в сердцах Савелий. – Ладно, поговорим об этом позже. А теперь слушай. Сегодня после ужина двое иностранных артистов давали в гостиной первого класса представление. Мы тоже на нем были. В одном из их номеров участвовала Елизавета. После чего у нее пропали брильянтовые сережки.

– Ай-яй-яй, – покачал головой Мамай.

 – Вас обидели, хузяйка?

– Конечно, ее обидели, – не дал раскрыть Лизе рта Савелий. – Мы поначалу думали, что она их потеряла. Обыскали все – нету. Да и как потерять обе сережки враз? Рядом с ней, кроме меня, когда мы смотрели представление, никого не было, так что, кроме артистов, умыкнуть сережки больше не мог никто.

– Ты ходил кы ним, хузяин? – спросил Мамай.

– Ходил, но они не захотели отдать серьги. Теперь я хочу, чтобы к ним сходил ты.