Алмаз в воровскую корону

Голос у самого главного коммуниста Советского Союза был мягкий и очень проникновенный. Внешне Сталин всецело соответствовал своему прозвищу Дядюшка Джо. Под его обаяние можно было попасть в первые же минуты разговора, если не помнить о восточном коварстве, столь присущем этому человеку. – Но у нас на Кавказе есть еще один очень хороший обычай. Если нам нравится человек и мы испытываем к нему уважение, то от своего стола к его столу мы отправляем хороший напиток. Так вот, этот коньяк от своего стола я отсылаю к столу товарища Черчилля, – поставил Иосиф Виссарионович перед премьер-министром свой бокал.

Уинстон Черчилль внимательно выслушал перевод и понимающе закивал.

– Я слышал о таком обычае. Мне он очень нравится, – продолжал премьер-министр сжимать в толстых пальцах свой бокал. – Я с удовольствием принимаю этот подарок от господина Сталина. И хочу преподнести ему свой бокал. От моего стола к вашему столу! – поставил он перед Иосифом Виссарионовичем свой бокал с коньяком.

Подняв бокалы, оба выпили почти одновременно.

– Давно я не пробовал прожаренных ребрышек, – сообщил Сталин. Откусив небольшой сочный кусочек, он сообщил: – Повар товарища Черчилля знает толк в приготовлении мяса. Вкусно! – Приподняв бокал с коньяком, Иосиф Виссарионович произнес: – Товарищ Сталин не привык оставаться в долгу и от своего стола посылает вашему столу. – Вновь поставил перед Черчиллем бокал.

Премьер-министр с готовностью отложил ребрышки на край тарелки, взял за тонкую ножку свой бокал и проговорил:

– Не хочу оставаться невежливым перед господином Сталиным, а потому посылаю от своего стола вашему столу.

Сталин рассмеялся, присутствующие дружно подхватили смех. Даже адъютант не сумел сдержать скупой улыбки. Выпили еще по бокалу, закусив прожаренным мясом.

Часа через три Иосиф Виссарионович, взглянув на часы, вдруг заторопился, объявив, что через час у него должен состояться срочный телефонный разговор с командующими фронтами.

Встреча явно удалась.

Теперь Верховному предстояло подумать о том, чем заплатить за почти уже выторгованный кусок мирового пирога. Жизни солдат, которые придется отдать, вступив в войну с Японией, его интересовали мало, Советский Союз в этом случае куда больше приобретал.