Ассасин

А тут… Выскочил и не вернулся.

– Не помните, в каком тоне проходил тот его разговор по телефону?

Людмила поставила на стол сумочку из черной лайковой кожи и принялась беспокойно перебирать пальцами ремешок. Погрузившись в собственные мысли, она не отдавала отчет своим действиям.

– Мне показалось, что его тон был самым доброжелательным. Он говорил без всякого напряжения, даже шутил, смеялся… Мне показалось, что звонил кто-то из его старых знакомых.

– А что, это дело, по которому он так спешно уехал, не могло подождать до утра? – удивился Анисимов.

Ее руки дрогнули.

– Знаете, я спросила у Саши о том же самом. Но он сказал, что дело очень срочное, так как ему подвезли крупную сумму денег… И вот получается, что нет денег, а вместе с ними и самого Саши.

Острые зубки впились в нижнюю губу. Ресницы беспомощно захлопали. Казалось, что еще какой-то миг, и она разревется. Но нет, удержалась. Дважды глубоко вздохнув, она стала прежней – сдержанной, с отпечатком нешуточной заботы на привлекательном лице.

– Значит, вы подозреваете, что его исчезновение как-то связано с деньгами? – спросил Анисимов.

– Честно говоря, сначала я так не думала. Просто дожидалась, когда он вернется. Но Саша все не появлялся, и я стала даже злиться на него. Думала, вот сейчас он придет, так я ему все выскажу. Пусть узнает и впредь не будет заставлять меня так волноваться. А когда ожидание затянулось, я стала думать, что готова все ему простить, только бы он пришел. Но время шло, а его все не было и не было.

– У него были какие-нибудь враги или недоброжелатели?

Девушка отрицательно покачала головой.

– У него не было никаких врагов. Он светлый человек, обаятельный, нравится всем без исключения. – Немного помолчав, она продолжила: – Знаете, я ведь долгое время была одна. Что такое одиночество – я прекрасно знаю… И вот, когда в моей жизни появился Александр, я по-настоящему почувствовала, что такое быть счастливой.

– Понятно.

– Хуже всего для меня эта проклятая неопределенность. – Контур губной помады был размазан, и на верхней губе Людмилы остался какой-то неряшливый светло-розовый след. – Вы считаете, что, возможно, он ушел к другой женщине?

– Кхм, кхм… Как вам сказать…

– Как есть.