Ассасин

Она уже подняла руку, чтобы надавить на дверной звонок еще раз, но Анисимов произнес в микрофон:

– Вы по какому вопросу?

Женщина удивленно задрала голову, пытаясь отыскать источник звука.

– Вы ведь частный сыщик… Понимаете, мне рекомендовала вас моя подруга. Сказала, что только вы можете мне помочь.

– Что это за дело?

– Это долго рассказывать… Может, вы меня пропустите?

– Проходите, – после секундного раздумья решил Анисимов.

Нажав на кнопку пульта, он разблокировал электрическую цепь, и замок, мягко щелкнув, отомкнул дверь.

Анисимов шагнул ей навстречу.

– Вы знаете, я ведь уже давно не занимаюсь частным сыском, – сказал он. – Сейчас у меня есть постоянная и любимая работа, и я очень надеюсь, что самые трудные времена остались позади.

Яркий свет лампы осветил бледное лицо женщины, беспощадно подчеркнув тоненькие морщинки под глазами. Лицо у нее было ухоженное, чувствовалось, что она проводит немало времени, чтобы привести себя в тонус, но кожа уже была тронута увяданием, словно время спешило оставить на ее лице свои следы.

– Дело в том, что у меня просто нет другого выхода, мне посоветовали обратиться к вам, – быстро и взволнованно заговорила женщина, – дело в том, что пропал близкий мне человек…

– Проходите в комнату, – великодушно разрешил Анисимов, – не у порога же нам обсуждать ваше дело.

Снегирь, похоже, упорхнул. Пустовала и ветка, с которой он обычно посматривал на окошко. Что бы это могло значить?

Женщина вошла в комнату и, присев на стул, смущенно улыбнулась:

– А вы не похожи на частного сыщика, пусть даже бывшего.

Анисимов невольно хмыкнул. Начало беседы его забавляло. Почему все клиенты говорят об одном и том же?

– А как, по-вашему, должен выглядеть частный сыщик? Курить трубку и носить жилетку в мелкую полоску, так, что ли?

– Вовсе нет, – смущенно ответила женщина.

– Если дело во внешности, то меня вполне устраивают джинсы и свитер. А что касается курения, то я изредка курю сигареты и очень сожалею, что никак не могу бросить курить. А потом, я уже не частный сыщик, а профессиональный, работаю в милиции. Думаю, что на службе не очень одобрят мою деятельность, если узнают, чем я занимаюсь.