Лесовик. Вор поневоле

Костёр пока прогорал, так что есть время, чтобы насадить мясо на шампуры из веток. Через пятнадцать минут совсем стемнело, и наш лагерь освещался только редкими всполохами костерка. Ещё минут через десять дрова окончательно прогорели, я закинул внутрь углей картошку. Сверху поставил жариться мясо. Через пятнадцать минут картошку вытащил, а ещё через четверть часа подоспело и мясо. Оно получилось с бонусом к восприятию и удаче. Шустро нашинковал на вынутом из инвентаря щите огурцы и помидоры большими кусками.

Всё приготовленное смели почти мгновенно.

– Ну что, компаньон, держи свою часть выручки. – Мастер Гронхельм протянул руку, я пожал её, и в рюкзак мне неожиданно упали две тысячи двести тридцать две серебряных монеты. – Здесь твоя половина от тотализатора, немного округлённая. Но если хочешь, можем пересчитать всё до медяшки.

– Что вы, мастер! Я вам доверяю! Кто же не слышал о чести гномов в вопросах сделки?

Лицо мастера Гронхельма  осветила довольная улыбка.

– Приятных снов, компаньон. И да, остерегайся этого шалопая, не доверяю я ему.

Кого он имел в виду, гадать не приходилось. Впрочем, после их перепалки было бы удивительно, если бы гном доверял Сирано.

Мастер Гронхельм завалился спать, повернулся к нам спиной и тут же захрапел. Причём делал он это отнюдь не тихо. М-да, вопрос с тишиной в лагере становится отнюдь не праздным.

– Лесовик, а нас тут ночью не сожрут?

– Да нет, не должны. Сирано же ловушки пошёл расставлять.

– А Сирано сам нас того… не может? – поинтересовался Эстрагон.

– Да нет, за ним такого не замечено, – поддержал моего друга Бертручио. – Известный же товарищ. Не будет он свою репутацию из-за жалких медяков сливать.

– Бертручио прав, Сирано весьма ревностно относится к своей репутации.

– Какие медяки? – внезапно взорвался Эстрагон. – О чём вы? Рядом с нами дрыхнет гном в мифриловом сете. А это потянет не на одну сотню золотых. Он же может этого гнома прирезать, а нас как ненужных свидетелей убрать заодно.

– Нет, он так не поступит. На него можно положиться.

– Ну что, тогда мы на выход?

Выход! Как же я мог забыть об этом? Настолько отвык от выхода в реал, что даже забыл об этом.