Лесовик. Хаос повсюду

 – Ну-ну! Посмотрим, кто будет смеяться последним.

– Филя, извинись, – уже мягче сказал я, можно даже сказать, попросил.

– Извини, – сказала правая голова, а две остальные отвели взгляды влево.

– Я требую извинений от всех трёх голов.

Филя было вскинулся, но, поглядев на меня, всё же спорить не стал.

– Ладно, извини. Кто же знал, что ты такой обидчивый? Как сам шишками бросался – так можно, а другим шутки над собой не прощает – в драку лезет.

– Кстати, да! – поддержал Филю подошедший Сирано. – Не хочешь извиниться, а?

– Нет! Это была нормальная шутка.

– Как-то не толерантненько… – улыбаясь, протянул Сирано.

– Да, уж, – поддержал его Бармаклей. – Хоть где-то есть ещё островки нормальных отношений между полами.

– По поводу любви к мальчикам, это вам надо к светлым эльфам обращаться. У них это в порядке вещей.

– Однако… – протянул Бармаклей.

– Не уверен, что понял всё правильно, – пробормотал Филя, хотя звук его голоса всё равно грохотал. – Но при мне гномы и тёмные эльфы называли любовь к мальчикам светлоэльфийской любовью.

– Так значит, ты всё-таки знал! – заревел Лицо и рванул к церберу, но был встречен точным ударом руки с серебристой шерстью.

– Ну и чего ты разоряешься с утра пораньше? Почему бегаешь, а не прыгаешь? Совсем расслабился, как я погляжу? Отведёшь ученика и возвращайся обратно в пещеру! Я из тебя сделаю тролля! – на едином дыхании, постепенно увеличивая громкость, проревел Степашка.

– Чего он хочет? – откашливаясь от сбитого дыхания, поинтересовался Лицо.

– Он недоволен тем, что ты его разбудил. Поэтому он настаивает, чтобы после доставки меня к магу ты заглянул к нему в пещеру на обучение. По его словам, ты начал терять форму и сильно расслабился.

– Ох ни хрена ж себе! – просипел Сирано. – Если он так машет мечами при потерянной форме, то как он это делает в лучшем состоянии?

– Мда, не зря с безликими не советуют связываться, ой, не зря! – поддакнул ему Бармаклей, после чего поинтересовался.

– Я тебе не подчиняюсь! – тут же возмутился Лицо, вернувшись на то место, откуда только что улетел, и, получив новый удар серебристой лапой, полетел всё в том же направлении.