Чужая колея

В последний момент, когда он должен был забрать пакет с деньгами и отправляться за машинами, Вартан что-то заподозрил, стал колебаться и в конце концов заявил, что отдаст деньги, только увидев товар. Рома сомневался, что ему удастся убедить латышей, к тому же Вартан, который сам взял эти деньги в долг, грозился вернуть их кредитору, если подозрительный посредник решит куда-то свалить. Поэтому отчаянный ход Паши, предложившего себя в качестве заложника, фактически спас сделку. Правда, в такие подробности Рома предпочел брата не посвящать.

– Ты, Пашка, конечно, круто придумал, ну, в смысле, что у них останешься. Но, если честно, там все и так бы решилось.

Чтобы поскорее закрыть неприятную для него тему, Рома вновь заговорил сухим деловым тоном состоявшегося бизнесмена:

– Короче, мужики, я дальше так решил. Пока маза прет, крупнооптовые поставки – самое то сейчас. Связи я кое-какие наработал, на нужных людей вышел. В основном по продуктам. Бабки заработанные нужно в дело вкладывать, я тут подумал, ларьки открывать надо, самая тема сейчас.

Паша, раз уж ты мне в первый раз так помог, держать тебя не при делах как-то западло. Палатки предлагаю на тебя оформлять, пойдешь в долю?

– А то, – солидно произнес Павел, тщательно скрывая радость. – Задолбался уже без дела шляться.

– Марк, у меня и про тебя мыслишки кое-какие есть. Давай завязывай уже на дядю вкалывать. Планы большие, люди нужны надежные. Не сотрудники, а партнеры, секешь? У меня только на вас двоих и надежда. К делу нормальному пристроить тебя хочу.

Ну, чего молчишь – скажи уж что-нибудь!

– Так у меня ведь тоже новость имеется, – скромно отозвался Марк. – По сравнению с твоими успехами ерунда, конечно, но все же – хоть какое-то продвижение. Я на следующей неделе от Данилыча ухожу.

– Во! – радостно провозгласил Рома. – Наконец-то. За это надо…

Он разлил по рюмкам остатки водки из графина, показал пустую посуду официанту, сделав знак «повторить». Выпив, Марк подцепил вилкой из блюда с соленьями пучок квашеной капусты, смачно закусил, достал сигареты, прикурил от одной из установленных на столе свечей, посмотрел на Романа и заговорил примирительным тоном, будто заранее извиняясь за все, что собрался произнести:

– От Данилыча ухожу, но к тебе, Ромка, ты не обижайся, не пойду.

Не по мне это – торговать, не хочу. Все в торговлю кинулись, все перепродают чего-то, скоро работать некому станет. А у меня руки на месте, я себе кусок хлеба с маслом всегда добуду.