Час «Ч», или Ультиматум верноподданного динозавра

Удалить ее было парой пустяков, но преданность своему сомнительному украшению являлась одной из причуд пожилого джентльмена. А может, он демонстрировал: «Плевал я на ваши вкусы. Нравится вам или не нравится, будете любоваться моей бородавочкой. А захочу – так станете ее целовать!». Про себя Паоло так его и называл – Мистер Бородавка.

Сейчас вокруг них расстилалось безлюдное пространство, заполненное останками «фордов», «кадиллаков» и «бьюиков». Казалось, жилой фургон на Бруклинском автомобильном кладбище – не лучшее место, где бы мог обсуждать дела глава Синдиката (как именовал свою корпорацию дон Винченцо).

Сам фургон, затерявшийся среди хребтов и отрогов автохлама, был обнесён колючей проволокой и охранялся сворой свирепых доберманов-пинчеров. (Доберманы выставлялись напоказ – в отличие от дежурной группы снайперов – рассредоточенной по «точкам» и закамуфлированной). Помимо этого, он был напичкан самой наисовременнейшей аппаратурой, которая обеспечивала первоклассную связь и практически исключала любые формы электронного шпионажа.

«Кладбищенский» вагончик давно выполнял функции штаб-квартиры Синдиката. Именно он служил мозговым центром корпорации, а зеркально-полированный центральный офис, кишащий «топ-модельными» секретаршами и мордастыми секьюрити, существовал больше для отвода глаз.

Бородавка всегда отличался чертовской дальновидностью и звериным нюхом. Благодаря чему не упокоился где-нибудь на дне Гудзона и даже не просто выжил, а превратился из рядовых «торпед» в незаурядного бизнесмена.

Раньше своих коллег он понял: эра старой доброй Мафии катится к закату. Вито Дженовезе, Аль-Капоне, Фрэнки Костелло были, конечно, славными парнями, но теперь, дьявол подери, в гольф играют по другим правилам. Нет: разумеется, дон Винченцо не то что бы начисто отрёкся от опыта достопочтенных предшественников. Ежели какой-нибудь сукин сын надумает крысятничать, то милое дело – украсить его «сицилийским галстуком» и замуровать в фундамент нового «Хилтона».

Бородавка не стал пробиваться в Капо де тутти капи – Верховного босса всей американской мафии. Его не волновали ветхозаветные титулы. («У меня на эту фигню не стоит!» – говаривал дон Винченцо.)

Не растрачивая сил на войну с другими кланами, он безжалостно перекроил своё «дело» в соответствии с духом завтрашнего дня.