Мой тюремный дневник

И что пора её руководство призвать к ответу. Он и направил нас в налоговую полицию с поручением.

– Но причём тут налоговая полиция? Ведь если воровали деньги у клиентов, этим должно было заниматься следствие.

– Ну, мы потом подключили и прокуратуру, они там начали следствие, и Скобликова с его подельником посадили.

– Но Вы как действовали: как частное лицо или по заданию?

– Никакого задания, я был в курсе, что губернатор держит на контроле эти дела, и я не мог стоять в стороне. Но он одобрил нашу инициативу.

– А вы не один этим занимались, у вас была какая-то инициативная группа?

– Никакой группы не было, я всё согласовывал Бухтуриным Федором Николаевичем, он был юристом в правительстве области, а до этого мы вместе руководили областным чековым инвестиционным фондом. Да я его сейчас позову…

Вот те на! И его подельник (в 2013–15 гг Бухтурин был начальником Департамента государственного имущества, где сам Шутов – министром), оказывается, неплохо пристроился в «ДАМАТЕ».

Бухтурин заходит в кабинет и Шутов ему объясняет:

– Вот тут журналист интересуется, за что посадили Скобликова. Ну, ты помнишь, мы с тобой вместе этим делом занимались.

Но тот молча садится напротив меня и ничего не говорит. И так, как партизан, и дальше не проронил ни слова, а я продолжил спрашивать Шутова.

– Вы были рады, что Скобликова посадили?

– Конечно.

– А может, дело в том, что кто-то из ваших знакомых или родственников покупал жилищные сертификаты или акции, и вы хотели им помочь таким образом?

– Нет. Я просто был обязан обратить внимание руководства области на то, что МММ и прочие сбежали, а этот ходит на свободе и продолжает обманывать людей.

Тут мне стало окончательно ясно, что и я, и вкладчики были ему до фонаря, а ему просто представился подходящий случай выслужиться перед губернатором, и он не упустил его.

– А вы знаете, почему я решил поднять эту историю с ТоН-Инвестом?

– Ну, это вам журналистам интересно копать, а мне это зачем?

– Да этим Вы вместе с коллегой должны были прежде всего поинтересоваться, а не я. Вы же посадили человека, а что потом с ним стало, было наплевать?

– Я уголовниками не интересуюсь.