Застеколье

Пока я мылся, пытаясь хозяйскими гелями смыть с себя «волшебные» запахи, одевался в обновки (генерал, не мудрствуя лукаво, прикупил мне несколько пар джинсов, рубашек и джемперов с куртками) на кухне уже шла работа – шумела электромясорубка, замешивалось тесто, что-то шкворчало… Унгерн, в белоснежном фартуке, священнодействовал – нарезал лук!

– Ну и личико у тебя… Олег Васильевич… Вон, бальзам возьми.

Прочитав название «Санта-Рокко», принюхался. Пахло гораздо приятнее, чем от кровохлебки с прогорклым жиром.

– Садись. Если пить хочешь – в холодильнике клюквенный морс, – смахнул генерал «непрошенную» слезу.

Пить мне не особо хотелось, но в холодильник заглянул из чистого любопытства. В принципе, всё то же самое, что и в обычных. Яйца, банки-бутылки. Одна из полок была заставлена пластиковыми контейнерами с этикетками.

– Окорочка… Котлеты… Печень… – читал я вслух… – Кура…

– Это супруга заботу проявляет, – пояснил генерал в некотором смущении, но, вместе с тем, с долей гордости.

Странно – у генерала есть жена?! Обычно, в книжках генералы грустно смотрят на фотографию красавицы, погибшей в автокатастрофе (в «горячей» точке, при родах) или сбежавшей от юного лейтенанта двадцать-тридцать лет назад.

– Отдыхает супруга? – рассеянно поинтересовался я, готовясь услышать, что госпожа генеральша пребывает где-нибудь… Ну, если не на Канарах, то хотя бы в Турции.

– Можно и так сказать. Дражайшая на пенсию вышла давно, по «вредному» стажу. Рентгенолог она, – пояснил генерал, заворачивая кусочки фарша в тесто. – У нее от родителей дом остался, земли кусочек соток двадцать. Пока работала, только детей на лето туда возила. На пенсию вышла, как прорвало. К земле потянуло! Как весна начинается – я волком вою! Рассада, горшки… потом, грядки, – поморщился генерал и потёр поясницу.

– И, что, генералы грядки копают? – уставился я на начальника.

– Копать – это фигня, – авторитетно отмахнулся Унгерн. – Самое поганое – капусту полоть. Хорошо, в командировки часто езжу, а то бы так и умер на грядках. И дети, от работы уже шарахаются, не хотят помогать…

Тут я не выдержал и заржал.

– Ага, смешно… – обиженно отозвался Виктор Витальевич и сокрушенно добавил: – Я ей сколько раз предлагал плюнуть на все это дело.