Застеколье

 – Наше дело маленькое – задержать и доставить куда следует. А там пусть следаки с операми разбираются.

– А хамить-то зачем? – поинтересовался Унгерн. – Да еще мордой об асфальт прикладывать, по почкам бить.

– Да ты что? Впрямь, по почкам? – вскинулся лейтенант в притворном ужасе. Обернувшись к сержантам поинтересовался: – А ну, кто из вас преступника по почкам бил?

– Чему вас там в полицейских академиях учат? – возмутился генерал. – Кто же до суда задержанных преступниками называет?!

– Ты кого учить вздумал? – удивленно воззрился на генерала лейтенант, а потом, от всей дури, заехал ему прикладом автомата в печень.

Унгерн, не ожидавший удара, согнулся от боли. А лейтенант, посмотрев на меня, хмыкнул:

– Молчишь? Ну, правильно делаешь…

– Дурака учить – только портить, – не выдержал я и, немедленно схлопотал прикладом по физиономии. Хорошо, что удар шел не прямо, а вскользь. Иначе – быть бы со сломанной челюстью.

– Димыч, хорош! – оттащили лейтенанта подчиненные. – Вон, «скорая» приехала и опергруппа.

К нам подбежало пара молодых людей в штатском. Явно, оперативники. Между ними и «обмундированными» завязалась профессиональная дискуссия.

– Нам оставьте, мы их сами довезем, – настаивал один из оперов. – А в рапорте напишем, что вы их задержали. Ну, чего ты опять козлишься-то?

– Ага, вам оставишь, так вы себе «палку» срубите, – усмехнулся лейтенант. – Мы их в отдел привезем, в «обезьянник» сдадим, оформим, отпишем.

– Слушай, нам нужно опрос провести, объяснение взять, – настаивал опер, а лейтенант отмахнулся:

– У вас свое начальство, у нас свое. У нас, что в инструкции сказано? При совершении преступления охранять место преступления, дождаться оперативно-следственной бригады. При задержании подозреваемых доставить их в отдел. Вон оно место, целехонько. Вон – потерпевшие лежат. Сами разбирайтесь. Работайте. А мы преступников повезли.

Не слушая слов опера, лейтенант махнул своим подчиненным рукой.

Из-за округлости фигуры, в тесном отсеке генералу пришлось тяжелее, чем мне. Но он не роптал. К моему удивлению, не грозил «ментам» карами небесными, а только грустно сказал:

– Слушай, Васильич. Много я дураков видел, но таких…

– А он не дурак, – хмыкнул я, пытаясь пошевелить разбитой скулой. – Он просто идиот. В мое время таких не было… Не держали придурков в «ментовке».