Мракофилия

Водитель, он же по совместительству грузчик, тяжело вздыхает и, вновь тронувшись с места, не спеша ищет дорогу. Единственный найденный нами путь оказался преграждён поваленным деревом. Буркнув что-то себе под нос, водитель выбирается из кабины и, подозвав меня, говорит:

– Давай с одной стороны возьмём и потихоньку, потихоньку… – кряхтит он, поднимая конец дерева, – тащи его сюда, тащи!

Когда путь был освобождён, а тучный водитель, выпрямившись, утирал пот с широкого лба, я мельком заметил среди кустов наблюдателя – мальчишку лет десяти в одних зелёных шортах.

Тогда я ничего ещё не знал.

«Газель» проехала ещё с полсотни метров и свернула направо на небольшую улочку в четыре покосившихся домика. Дом Ромкиных родственников был вторым с края, выглядел он куда лучше своих соседей, однако это не мешало ему буквально разваливаться на глазах. Мы притормозили у хлипкого забора из выгоревших на солнце досок, около калитки нас уже встречали хозяева – Дед Егор, худосочный лысый старикашка с седыми усами и Баба Надя, что, в отличие от того властного монстра, описываемого Ромкой, была весьма дружелюбной и приветливой, она пригласила нас выпить чаю и отдохнуть с дороги.

– А где Ромка-то? – поинтересовался я, проходя в узкие сени хлипкого дома.

– Ой, он в колхоз поехал, завтра к вечеру будет, – ответила баба Надя, махнув рукой, – ты проходи, сейчас чаю попьёшь.

В небольшой, освещённой тусклым светом из единственного мутного окна комнате, куда меня усадили за грязный, заляпанный жиром стол, было затхло и пыльно. Питьё оказалось не самое лучшее, мне вообще показалось, что этот чайный пакетик до меня заваривался ни один десяток раз, чай был пресный с какими-то солоноватыми нотками.

Баба Надя сидела против меня, поставив локоть на стол и положив подбородок на ладонь, дед же гремел чем-то в глубине дома.

– А Рома не говорил, что делать с крышей? – спросил я, прервав неловкое молчание. – А то у меня тоже с временем не особо сейчас.

– Ромочка завтра к вечеру будет, всё сделаете, – улыбалась она, не сводя с меня взгляда.

Этот момент стал отправной точкой моего страха.