Метро 2033: Гонка по кругу

Все помню! Девочку лет восьми. Она улыбалась. Такая милая маленькая мордашка. И этого мужчину рядом с дочкой и его женой помню. Красивая у него жена была. Платья очень любила, потому как только в них я ее на фотках тех и видела. А такой одежды, какая на них была, уже и не встретить. А в каких местах они были? В разных странах. Сейчас туда уже и не добраться… кажется, видела башню такую, не помню, как называется. Во Франции, кажется… В общем, много всяких красивых зданий.

И ты знаешь, Филя, ведь не только я и тетя рассматривали эти фотографии.

И все плакали. И женщины, и мужчины. Как будто это их семья. И я плакала, словно видела свою маму, а не чужую тетю. Так вот, Филя. Час или два, я не знаю сколько, мы смотрели фотографии, и каждый видел свое. А потом экран погас. И мир настоящих людей вместе с ним. Они все погибли, но они – настоящие. А мы выжили, но мы фальшивки. Безымянки. Мы и не люди вовсе, а так – крысы слепые.

А потом, пару недель спустя, меня нашел мой старший братец. Это сейчас он такой, более-менее остепенился, – а тогда был бритоголовым отморозком. Сколько я видела мерзости – ты и представить не можешь. Он никого не щадил. За консервную банку мог порешить. Со мной, правда, всегда делился. Бывали, конечно, и голодные деньки, но он заботился обо мне, без еды я никогда не оставалась. Думаю, если бы не Вольф, меня бы уже не было. Вот за это я его и ненавижу.

Ева закончила свой рассказ, посмотрела исподлобья на Феликса.

– Трогательно, – сказал Фольгер, застегивая куртку, – но нам нужно идти. Одевайся, а то простынешь.

– Скотина бесчувственная! – выпалила Ева. – Никуда я с тобой не пойду!

Феликс потянулся было к девушке, но почувствовал болезненное жжение в груди.

«Проклятый приступ, – мелькнула мысль в голове мужчины, – без паники… досчитать до десяти, до десяти… раз, два, три…»

– Ты меня понял! Я никуда не пойду! – Ева толкнула Фольгера в грудь.

Этого оказалось достаточно, чтобы сбить дыхание. Феликс выдохнул с судорожным хрипом. Затем еще раз. И еще. И наконец, зашелся в неудержимом кашле. Задыхаясь, он повалился на одеяло.